Шэлдон заканчивает возиться с бутыльками.

Раздражённо смотрю на ровный ряд разноцветных бутылочек у него на столе и борюсь с горячим желанием смести всё к Бездне! Подушечки пальцев скребут шероховатое дерево. От запаха сигар начинает подташнивать.

— Ответь на мой вопрос, — поражаюсь тому, как ровно звучит мой голос.

— Ты увидишь его. Позже.

Значит, его рук дело. Зачем?

Смотрю на Шэлдона, и мне видится нечто змеиное в его лице. Ледяной холод и опасность, которых раньше не замечала, потому что была ослеплена обидой и страхом к другому мужчине. А сейчас словно пелена с глаз упала.

— Так не пойдёт, — качаю головой и стараюсь говорить спокойно и медленно. — Верни мне Ленарда.

Шэлдон всплескивает руками. Дескать, за что мне такое наказание? Поднимает глаза к потолку. Блики факелов, висящих на стенах, отражаются в стеклах его прямоугольных очков, делая образ зловещим.

Он убирает руки в карманы брюк и начинает медленно ко мне приближаться. Крадётся, будто хищник.

— Верну, — соглашается со вздохом. Останавливается в полушаге.

Смотрю на его острый выступающий кадык и узкую кривую полоску бесцветных губ. Не двигаюсь с места, только сильнее вжимаюсь спиной в дверь.

— Всё будет хорошо, — проговаривает тихо дрожащим фальцетом, протягивает руку к моему лицу, но я отворачиваюсь, не позволяю коснуться себя. — Проклятье, Софи! Теперь никто не стоит между нами! Ни твой папаша-игроман, ни зверь! Но ты всё равно воротишь нос?

Хмурюсь, снова смотрю на Шэлдона, пробегаю глазами по его лицу в надежде, что не права:

— Причём тут папа?

Шэлдон делает шаг и упирается в дверь по обе стороны от моего лица, обдавая запахом табака и горечи. Морщится, будто лимон откусил, закрывает глаза, открывает их снова:

— Ни при чём, так просто, к слову пришлось.

Смотрю на него во все глаза и не узнаю. Слишком разительна и странна перемена из уверенного в себе мужчины, каким мне всегда казался Шэлдон, в этого просящего нытика. Поначалу мне даже кажется, что это шутка какая-то.

Но спустя пару секунд я понимаю, что нет: он не шутит. Ему явно сейчас не смешно.

И эта его оговорка про отца…

С моими связями в полиции и тайной канцелярии это не проблема.

Напрягаю память, силясь вспомнить ту чёрную полосу, которая обрушилась на нашу семью. Отца тогда будто подменили, и эта его внезапная неконтролируемая тяга к картам…

Тем более надо было мне написать. Я ждал.

Разрозненные детали мозаики вдруг складываются в уродливый пазл. Меня накрывает внезапной догадкой. Могло ли так случиться, что отцу «помогли» увлечься картами? Чтобы убрать с дороги.

Я, конечно, догадывалась, что по-прежнему нравлюсь Шэлдону, но думала, то лишь невинная симпатия.