— Рады приветствовать вас. У нас!

Незнакомец скалит желтые неровные зубы. Ему смешно. Не разделяю его веселья:

— Послушайте, — нервно облизываю губы. Красно-коричневая пыль повсюду, даже скрипит на зубах. — Это какая-то ошибка. Мой муж богатый и влиятельный человек, если вам нужны деньги…

— Всё, всё! — отмахивается от меня, как от назойливой мухи. — Вам объяснят."

"В следующую секунду мне на голову опускается холщовый мешок, а Ленарда вырывают у меня из рук. Чувство отчаяния и беспомощности обрушивается лавиной и топит. Слышу плач сына и тяжёлый звук удаляющихся шагов.

Мои запястья грубо скручивают за спиной жёсткой верёвкой.

— Идёмте, — меня дёргают за плечо.

— Где мой сын? — хватаю ртом воздух, щурясь сквозь узкие щели мешковины. — Где он?

— Хотите увидеть его снова — идите, — цедит уже знакомый голос.

Киваю. Мне ничего не остаётся, кроме как послушно переставлять ноги. Не знаю, сколько мы идём. Пару раз я запинаюсь и падаю на колени. Меня рывком поднимают наверх, и путь продолжается.

Прямо, налево, прямо, вверх по лестнице, направо, вниз по каменным ступеням, прямо.

Я окончательно теряюсь в пространстве.

Уже не слышу плача Ленарда и мечтаю лишь об одном: снова увидеть сына. Боже, когда всё это закончится?

Лязганье железных замков. Твёрдый камень под каблуками. В нос ударяет сыростью и плесенью, в глазах темнеет. Ступени, ступени, ступени. Спускаемся по круговой лестнице вниз.

Идём длинными коридорами. Останавливаемся. Пара глухих ударов ладонью о дерево. Щёлканье замка.

Сквозь мешковину пробивается тусклый свет факелов и пахнет смолой.

С меня резко сдёргивают мешок. Мы в помещении с каменными стенами и высоким потолком, стены увешаны горящими факелами.

Успеваю заметить массивный прямоугольный стол с пузатыми колбами, трубками, пробирками, в которых бурлит ядовито-зелёная жидкость, выбрасывая в воздух зеленовато-жёлтые испарения.

Множество стеллажей, забитых странными штуками, похожими на артефакты. Жмурюсь с непривычки, часто моргаю. Сквозь слезящиеся глаза вижу приближающийся знакомый силуэт, и горло сдавливает тугим обручем:

— Ты? — только и могу прохрипеть.

Хочется расплакаться от облегчения. Серые глаза за прозрачными стеклами прямоугольных очков смотрят понимающе и спокойно.

Из-под серого пиджака просматривается белая рубашка, расстёгнутая на несколько верхних пуговиц.

— Шэлдон! — делаю шаг к нему навстречу.

Он с готовностью раскрывает объятия. Я приближаюсь, доверчиво кладу голову ему на плечо, позволяю обнять себя в поисках островка спокойствия в этом безумном хаосе. Шэлдон, который всегда помогал, был на моей стороне. Не дал уйти за грань во время тяжёлых родов.

— Софи. Наконец-то.

Чувствую его руки у себя на спине. Его дыхание на волосах.