— Когда ты приехал в этот город, у тебя было довольно мало денег, — Сэм Тинкер был безжалостен. — Здесь ты немного подзаработал, но уедешь с тем, что у тебя в карманах.

— Это грабеж! Это…

— Ты едешь? — Голос Сэма был обманчиво мягким. Нобл Уилер взглянул на него, и то, что он увидел, ему не понравилось. Сэм Тинкер приехал в эти края, когда они принадлежали апачам. Он их пережил.

— Я… Я еду.

Его руки беспомощно тряслись. Потом он заметил в ящике стола револьвер, и что-то внутри него остановилось. Он никогда не убивал, но… Он взглянул вверх и увидел, что Сэм держит в руке крохотный четырехствольный револьвер 41-го калибра.

— Увидимся около поезда, — сказал Тинкер и придержал дверь открытой.

С тяжелым сердцем Уилер встал из-за стола. Он в нерешительности постоял, начал было снова протестовать, но дуло револьвера двинулось, и он вышел наружу.

На улице было жарко, во рту у него был странный медный привкус. Он сощурился на солнце, затем повернулся и пошел вверх по лестнице в свои комнаты. На верхней ступеньке он взглянул на огромные старые часы. Было двадцать минут третьего.

Когда Коллин вошла в комнату, судья Райли посмотрел на дочь. Он запечатывал письмо, которое только что написал.

— Ты хотела поехать на Запад, Коллин, — сказал он спокойно. — Надеюсь, ты не сожалеешь.

— Есть причина, па. Может быть, лучшая причина, чем я думала."

"— Будет славно возвратиться назад, — сказал он задумчиво. Затем положил руку на письмо. — Я только что подал в отставку.

— Тебе не следовало этого делать.

— Ты не захочешь оставаться здесь после всего, а мне хочется…

— Па, — прервала она, положив ладонь на его руку. — Никуда я не поеду. Я остаюсь здесь… на ранчо «Би Бар».

Его глаза нашли ее, лицо Коллин сохраняло улыбку, несмотря на бледность.

— Здесь мой дом, па. Я хочу остаться… с ним.

Судья Райли сел.

— Он хороший человек. Намного лучше, чем Джад Девитт. Но, Коллин, — он качнул головой в сторону улицы, — он должен сделать это. Когда-нибудь он снова должен будет сделать то же самое.

— Он мой мужчина и будет моим мужем. Что бы он ни сделал, ничто не изменит это.

Судья Райли с минуту смотрел на письмо, затем заколебался. Если Клэя Белла убьют…

Казалось, она поняла, о чем он думал. Она гордо подняла подбородок и сжала губы. Потом улыбнулась ему.

— Порви его, па. Мы остаемся.

Судья Райли взял письмо, написанное с таким душевным трепетом, разорвал его надвое и выбросил обрывки в корзину для бумаг.

Об оконное стекло билась огромная муха. На улице хлопнула дверь… Они ждали и слушали…

Глава 19

Двадцать пять минут третьего Клэй Белл сошел вниз по лестнице и заказал в ресторане чашку кофе.

За столом он сидел очень тихо, обдумывая свой план. Он сжал и разжал пальцы правой руки и попробовал поработать плечом.