— Успеем в Москву, догнать их быстро, — раздраженно крикнул опричник, глядя вслед уже скрывшимся за деревьями всадникам.

— Амвросий, это приказ царя, в Москву немедля, дело срочное, — раздался негромкий голос выехавшего вперед боярина, который демонстративно заголив предплечье показал серебряный браслет на руке, так чтобы его мог видеть голова и не увидели остальные, — а эти никуда не денутся, сколь их веревке не виться, а в петлю завяжется. Да к тому же, наши лошади устали, а у них свежие. Сейчас все равно нам их не нагнать.

Ростислав, услышав имя, которым его нарекли при посвящении в тайный орден и которое знал только очень узкий круг людей, обернулся, резко остановив в себе азарт погони. Перед ним на гнедом коне сидел сам воевода Михаил Воротынский.

«Почему он здесь?» — с тревогой подумал опричник, — «Что там случилось?»

Глава 1

Ростислав молча смотрел на уплывающие за излучину реки дубовые щепки с огоньками свечей. Сознание словно проваливалось в какую-то иную реальность. Похоже, настойка, которую он выпил, начинала действовать. Говор и смех стихли. Их сменили тихие всплески воды от десятка заходящих в реку обнаженных женских тел. Остальные, затаив дыхание, следили за ними с берега, находясь на некотором отдалении, словно боясь что-то спугнуть. Девки с молодками исполненные ответственности от того, что им доверили, заводили в воду куклу Купалы. Это был обязательный обряд купальской ночи. Куклу делали из соломы и тонкого хвороста. Любой мог принести свою соломинку, заговорив в нее беду, которую хотел бы избежать. Когда куклу собирали, ее одевали в старую одежду, проносили по деревне и потом женщины во время праздничной мистерии купальской ночи отправляли ее в воды реки, чтобы вместе с соломой канули и наговоренные на нее беды.

И если куклу Купалы заговаривали на то, «чтобы не было», то возносимому в огонь ритуального костра Костроме люди доверяли свои сокровенные мечты и чаяния, исполнения которых жаждали всем сердцем. И, вместе с пламенем пылающего Костромы, они возносились к верхним Богам, которые могли эти желания исполнить.

«Сколько веков уже на Руси христианство, а люди продолжают соблюдать эти древние обряды. Иногда уже даже не понимают смысл того, что делают, а все равно. Наверное, это неплохо, а если мы еще и знаем истинную сущность действа, то грех не воспользоваться для благого дела», — размышлял Ростислав и, вспомнив зачем он здесь, усмехнулся, — «Вот только, Костромой, похоже, сегодня придется стать мне…»

— Росс, — голос волхва вывел его из странного оцепенения, вызванного травами настойки.

Он отвел взгляд от звезд, качающихся в черной ряби воды, и повернулся к пылавшему на холме костру.