Волосы многих странно острижены, а у некоторых девок были настолько коротки, будто это с ними сделали специально перед тем, как в наказание измазать дегтем. И таких было через одну, а может и больше. И речь. Вроде, говорили по-русски, но это был говор, который он никогда раньше не слышал. Волхва по-прежнему было не видно. Опричник быстрым прыжком переместился подальше от костра в тень кустов.

«А может звездочет не ошибся? Волхв все сделал правильно, и я совершил переход?» — подумал он.

Прислушавшись к разговорам ватаги парней, он отметил, что некоторые слова ему вообще не знакомы. Прислонившись спиной к дереву и пытаясь понять, о чем они говорили, Росс поднял глаза к сияющему звездами ночному небу. И вдруг он увидел то, что окончательно развеяло его сомнения. Где-то далеко по небу летели, мигая, огоньки. Присмотревшись, он увидел силуэт той самой железной птицы, порождавшей ровный гул, о которой писал в своих записках ясновидящий Емельян.

Ростислав несколько раз глубоко вдохнул, как когда-то учил его индус, владевший секретами древнего искусства развития тела и духа под названием йога. Царь специально пригласил его из далеких гималайских гор, и опричник провел с ним немало времени в беседах и тренировках.

«Так, кажется в самом деле удалось», — подумал он, пытаясь погасить в груди холодок волнения.

Ростислав огляделся по сторонам. Согласно задуманному предполагалось, что по прошествии четырехсот лет, посланника встретит человек из Тайного Приказа. Здесь должен был быть проводник, кто-то из рода бояр Воротынских, который узнает его по портрету, написанному итальянским мастером за несколько дней до перехода. Этот проводник сам должен был подойти к посланнику и ввести его в этот новый мир, представить новому главе, а дальше они уже вместе решат, что делать. Узнать его можно было по орденскому браслету на руке. Но никто к нему не подходил. И Ростислав осторожно осматривался вокруг, пытаясь понять, кто это мог быть из этих разношерстных и уже начавших казаться странноватыми людей.

***

Стараясь не привлекать к себе внимания, Ростислав переместился еще дальше в гущу рябиновых кустов, подальше от света костра. Ночной мрак прятал его от глаз, но позволял слышать разговоры, доносящиеся с разных сторон.

— Когда прыгаешь через костер, у тебя сгорает старая отрицательная аура, освобождая место новой, — рассуждал один из парней, стоявших к нему спиной, — После прохождения купальского обряда, ты совершаешь обновление…

С другой стороны поляны раздался смех: парни и девушки начали запускать с холма горящие колеса и стрелять из луков зажженными стрелами.

«Луки и стрелы? И крестов ни на ком нет», — подумал Ростислав, — «Наверное, это язычники из какой-то общины, расположенной неподалеку».