Однако «Великолепного» в этом месте уже не было. Если разряду понадобились десятые доли секунды, чтобы долететь до фрегата, то Твердыне хватило тысячной доли секунды, чтобы оценить угрозу и отреагировать.

– Дай ему по харе! – азартно вскричал пришедший в себя после старта Филин.

– Надери ему задницу! – поддержал бортинженера давний соратник Шустова Джон Булковски, отражая тем самым разницу менталитетов – русского и американца.

– Отходим! – хладнокровно отрезал Дроздов.

– Не понял, почему отходим?! Капитан, этим наглецам надо преподать урок!

Дроздов не ответил.

"

"– Куда отступаем? – деликатно спросил Дарислав, стараясь не выдать своего недовольства решением капитана. Он тоже был сторонником не подставлять вторую щёку, если ударили по одной.

– За пределы Пузыря.

– Выполняю, – ответил Твердыня.

– Есть, – упавшим голосом добавил навигатор.

Второй выстрел грозному противнику сделать не удалось.

Через пару секунд «Великолепный» исчез для всех наблюдателей артефакта, названного «тюрьмой джиннов». В режиме «инкогнито» он миновал «ворота» – вход в пространство Пузыря – и выбрался из тоннеля уже за его пределами.

Здесь его встретил звёздный «день»: со всех сторон корабль заливал свет звёздных скоплений, самым красивым и масштабным из которых была Ланиакея.

– Интересно, что за зверь напал на нас? – задумчиво спросил Шустов. – Чего добивался? И главное, откуда он?

– Оттуда, конечно, – уверенно кивнул на веер Ланиакеи Дарислав. – Это разведка.

– Разведчики не нападают ни с того ни с сего на незнакомцев.

– В таком случае это машина разведывательно-диверсионного класса.

– Согласен, товарищ полковник, – ввернул Филин.

 – Кстати, не этот ли зверь, кхе-кхе, уничтожил нашего «Охотника»? Если бы тот уцелел, он бы ответил на наши вызовы.

Словно дождавшись конца фразы, заговорил Твердыня:

– Слышу позывной, очень слабый.

– Живой! – обрадовался навигатор. – Почему слабый?

– Он повреждён и находится в пылевом облаке в десяти миллионах километров.

– Возьми пеленг и ответь, – сказал Дарислав с облегчением. – Идём к нему.

Глава 12

Злой гений

Ещё в детстве Виктор Голубев проявлял склонности к наблюдениям за товарищами в гимназии и ловко манипулировал этими данными для личного удовлетворения, в чём бы ни был замешан его конкурент, будь то ошибка в игре либо в общении, если собеседник случайно наговорил лишнего о российском правительстве.

Таким образом, он всегда выделялся в коллективах, где бы ни учился, играл, отдыхал или работал. Он и по окончании гимназии, а потом юридического факультета МГУ продолжил свою расчётливую деятельность, пока его не заметили в других кругах, далёких от его стремлений, – в спецслужбах.