Даже Дарислав, «подремонтированный» нанитами, заблудился в чередованиях вспышек света и тёмных провалов. Зато он первым пришёл в себя, обнаружив, что фрегат вознёсся над светилом грибопланеты и медлит с очередным прыжком, а под ним космос сверкает удивительным фейерверком, какого ещё не видывал человек!

Глубины Пузыря перестали казаться тёмным подземельем! Из края в край поля обзора, синтезированного Твердыней для экипажа, летели огненные ручьи, струи, стрелы, сгустки и молнии, прошивая пространство стежками невидимой швейной машинки! Натыкаясь на препятствия, ручьи взрывались, разлетаясь цветными струями пламени, но чаще просто уносились вдаль, промахиваясь мимо цели.

– Наши пришли! – раздался ликующий вопль Дамира.

Впрочем, Дарислав понял это мгновением раньше.

В Пузыре действительно появились земные корабли, посылая в пространство позывные российской космослужбы, все, кого Дарислав вызвал к Пузырю ещё двое суток назад: фрегат «Дерзкий» под командованием Бугрова, фрегат «Золотой орёл» капитана Брюллова, корвет «Задиристый» капитана Сидорова и крейсер «Ра» капитана Маккены. И обстановка вокруг грибопланеты сразу приобрела иной характер.

Тартарианские корабли перестали охотиться за «Великолепным», вынужденные отвечать на атаки нового противника.

«Костёр» джинна, почти не обращавший внимания на попадания в него зелёных молний, отошёл к грибопланете и начал опускаться к платформе, на которой высились башни камер, в том числе две белые.

Шапиро первым догадался, что это означает.

– Слава, он хочет выпустить остальных разрушителей!

Дарислав очнулся от созерцания пылающих бездн.

– Вильгельм, что у нас осталось?

Он имел в виду оружейные запасы. Материальные боеприпасы, в отличие от энергетических, не были бесконечными, покидая борт корабля: «кинжалы», «цирконы» и «нихили», – поэтому опустошение арсеналов могло привести к поражению. Не помог бы и абордаж, пойди на этот шаг капитан фрегата.

Перед глазами Дарислава высветились цифры отчёта.

– Словами, – попросил он.

– Потери железа критичны – около восьмидесяти процентов, – ответил Твердыня. – Запас МК – сорок процентов. Опорные вакуумсосы – семьдесят процентов «на вдохе» и пятьдесят «на выдохе».

Дарислав не сразу соотнёс значение лексических форм со знакомыми терминами.

– Переведи.

– Запас ракет – не больше сотни, батарей МК – с десяток, максимальный забор энергии вакуума снизился до семидесяти процентов, максимальный разряд систем «нульхлопов» упал на пятьдесят.

– Это значит, – добавил Дроздов хладнокровно, – что мы не сможем стрелять из «нульхлопов» по всем целям сразу. Максимум по двум и то по очереди.

– Этого и не требуется, – с облегчением сказал Дарислав, ожидавший худшего.