Внутренний интерьер палатки и в самом деле напоминал интерьер кают-компаний на космических кораблях или клуба по интересам с небольшими усовершенствованиями: дизайнер добавил вместо потолка небо с облаками.

– Запись? – кивнул Ведерников на небо с облаками, обращаясь к Голубеву.

– Я получаю картинку с видеосистемы космодрома, – услышал его Копун.

В палатке стояли три столика, на четверых посетителей каждый, десять кресел с накидками из «верблюжьей шерсти», бар, кухонный комбайн и стойка с напитками, среди которых, как оказалось, не было алкогольных.

Голубев усмехнулся про себя, подумав, что не зря в свой личный багаж включил несколько нужных бутылочек.

– Стенки и потолок – обзорный экран, – пояснил Копун, следя за мимикой пассажиров. – Кресла оборудованы антигравами и защитой уровня «кос».

Голубев невольно качнул головой. Аббревиатура «кос» означала «космический спас-комплекс», мало чем уступающий средствам защиты косморазведки.

– Круто! – осклабился Ведерников, косясь на Диану.

– Что-нибудь ещё? – спросил Копун.

– Спасибо, дружище! Сколько тебе надо времени на подготовку к старту?

– Нисколько, взлетим, как прикажете.

Она посмотрела на Голубева:

– Будешь докладывать своему начальству?

– Уже всё, что надо, сказано.

– Тогда летим. Копун, мы устроимся здесь, если позволишь, включи обзор.

– Да, конечно.

Небо с облаками исчезло и засияло вновь, но уже как бы с другого ракурса. Исчезли и стены палатки, превращаясь в поле космодрома, видимое с высоты в сто метров.

– Садитесь, – предложила Диана.

Ведерников нерешительно глянул на Виктора:

– Мы так и полетим?

– Как?

– Без… защиты…

– Весь объём этого отсека защищён от любых форс-мажорных ситуаций, – улыбнулся «мальчишка».

Гости расселись по креслам, снабжённым устройствами подстройки под конфигурацию тел пассажиров.

Диана выбрала сиденье напротив свободного от предметов участка стены, чтобы ничто не мешало обзору.

Голубев сел рядом, и Ведерникову пришлось пристраиваться за их спинами.

Фантом Копуна исчез.

– Переключаю обзор на мои камеры, – раздался его голос.

Поле космодрома затушевала сетка из световых ручьёв, потом весь внутренний полог кают-компании заняло изображение стенок шахты. Какое-то время ничего не менялось.

Виктор напрягся, предполагая удар ускорения при старте. Однако напрасно.

Ни в интерьере палатки, ни в панораме зала ничто не шевельнулось, сила тяжести осталась прежней, но шахта провалилась вниз, а проявившееся поле космодрома внезапно начало удаляться. Спустя несколько секунд пассажиры оказались в космосе, глядя на стремительно удалявшуюся планету.