Он вспомнил, какая она шелковая и горячая, истекающая раскаленным соком, возбужденная… Ее чувственность при внешней сдержанности производила эффект разорвавшейся бомбы.

— Договорились.

— Что? — не понял Макс. Он погрузился в приятные мысли и на минуту забыл о рыжеволосой девице.

А Мишель, очевидно, приняла какое-то решение, потому что незамедлительно уселась верхом на колени мужчины и принялась его целовать.

Глава 10

Рано утром Ева прошлась по квартире. Она отсутствовала всего с воскресенья, и окна были наглухо закрыты, но сколько налетело пыли! Ей казалось, что внутри у нее тоже все подернуто пылью. Она не могла разобраться в своих чувствах.

Никакой радости от того, что она волевым усилием освободилась от Шведова, Ева не испытывала. Да, теперь она не рабыня, но что с того. Опять надо думать, где взять деньги. А взять их совершенно неоткуда.

Но что-то еще мелькало на окраине сознания… Какая-то неясная мысль, чувство… Ева не понимала. Знала только одно: сейчас ей так тоскливо, что каждая минута превращается в пытку.

Еще она не знала, как забрать вещи. Конечно, одежды у нее и так хватало, даже за минусом тех двух больших чемоданов, что она перевезла к Шведову. Но всяких любимых и полезных мелочей она лишилась, все это оставалось в коттедже бизнесмена.

Зато на работе порадовали. Пиар-менеджер скинула публикацию из престижного интернет-издания, где их галерее посвятили целых пять абзацев. Отзвонился покупатель, который вдруг исчез на пару месяцев. Он подтвердил, что купит четыре зарезервированных для него картины, а Ева уж думала, что он соскочил.

— Вы такая грустная сегодня, — заметила бухгалтер. — У вас все в порядке, Ева Константиновна?

— Да, все в порядке, спасибо, — вежливо, но довольно холодно ответила управляющая галереей. Она не хотела, чтобы расспросы продолжались.

Вот с кем бы сейчас с удовольствием пообщалась Ева, так это с подругой, с Мишель.

Та долго не отвечала на вызов, но в конце концов с динамике зазвучал ее голос:

— Ева, ты же прекрасно знаешь, что я сплю в это время! — раздраженно произнесла подруга. — И звонишь, звонишь, звонишь! У тебя вообще совесть есть, а?

— Уже почти двенадцать. Я хотела встретиться в обед. Подъезжай к половине первого в галерею, сходим в кафе.

— Смеешься? Я даже накраситься не успею.

— А ты не красься. Надень что-нибудь и приезжай. Мне очень надо, Мишечка!

— Ой, нет, я записана на маникюр.

— Жаль. Хотела с тобой пообщаться, — грустно сказала Ева.

— Да? Вроде мы в воскресенье все обсудили, — быстро проговорила Мишель. В ее голосе почему-то слышалось напряжение. — Знаешь, у меня сегодня страшенный цейтнот… Маникюр, салон, бассейн. Давай потом, ладно? Ну, пока, чмоки-чмоки, побегу собираться. Вообще, хорошо, что ты меня разбудила, а то бы я опоздала.