Следом коршуном налетел жиробас и перехватил малышку поперек талии, да еще и в золотые волосы вцепился гад, чуть шею бедняжке не вывернул!

Издав угрожающий рык, Шведов бросился к дому.

- Бл***, урод, ты чё творишь, на х**! — заорал он, влетая сквозь стеклянные двери.

Толстяк уже навалился на Еву, а та дергалась, чтобы увернуться от его влажного рта. По лицу девушки текли слезы. Максу словно засадили нож под ребра. Он рванул насильника за шкирку и стащил тушу с Евы, освободил малышку…

Жирдяй не удержал равновесия и упал, а Шведов накинулся на него с кулаками.

— Максим, прекрати, ты его убьешь! — закричала девушка спустя пару минут.

Ей вопль привел Шведова в чувство. Действительно, пора остановиться, а то превратит толстяка в кровавую отбивную.

— Ладно, живи, — буркнул Макс и отпустил противника. Тот завалился набок, как мешок.

Лицо у Богданова было разбито, наверняка он теперь неделю просидит дома. Так ему и надо. Пусть объясняет всем, что пять раз подряд поскользнулся на в ванной.

*****

— Ева, нам надо поговорить.

Шведов уложил на заднее сиденье Евиного внедорожника картины. Старался действовать аккуратно, так как знал, что для девушки они представляют ценность.

Ева уже вытерла слезы, лицо у нее было несчастное. У Шведова разрывалось сердце, когда он смотрел на бедную блондиночку. Хотелось вернуться в дом и добить гада, оторвать руки-ноги-голову за то, что посмел притронуться к малышке, до смерти напугал ее."

"Но Богданов и так хорошо получил. Он сейчас ползал по гостиной, вытирал кровь, скулил и тихо проклинал все на свете. Громко ругаться боялся, ждал, когда девушка и ее неожиданно возникший защитник уберутся из его владений.

— Максим, спасибо, ты меня спас… Я очень тебе благодарна… Но разговаривать нам не о чем.

Ева стояла у машины, рылась в сумочке дрожащими руками — искала ключ. Золотые волосы растрепались, бант на блузке развязался, повис, плащ натянула криво — воротник задрался…

— Крошка, давай доедем до города и там где-нибудь побеседуем, — мягко, но настойчиво повторил Шведов. Он потянулся к Еве, поправил плащ и принялся завязывать шелковый бант. От его движения девушка едва не шарахнулась в сторону.

Сердце у Макса снова болезненно сжалось: как же ей досталось, бедной! Каково это — быть такой слабой, хрупкой. Любой урод может обидеть, и даже по морде ему не дашь, сил не хватит.

— Ворота нам открой, ты, падаль! — крикнул в сторону дома Шведов, где за открытыми стеклянными дверями гостиной копошился окровавленный толстяк.

Два внедорожника выехали на лесную аллею. Макс лучше бы усадил Еву к себе в машину, но не оставлять же здесь один автомобиль. Он снова ехал следом за Евиным джипом, теперь уже не прячась.