Неужели Арсений прав и я, закопавшись в себе, перестаю замечать других? В такое мне не хочется верить.

Я дважды оглядываю длинные столы, но Арсения не нахожу. Сердце тревожно сжимается, а общая картина веселья стремительно теряет цвета. Нет-нет. Я ведь просто хотела в этот вечер побыть рядом, и если получится — немного пообщаться. Неужели он передумал приходить?

Данил замечает меня. По его лицу пробегает тень, но уже в следующую секунду он мне улыбается. Первая хорошая новость за долгое время: ничего общего с натянутой вежливостью его улыбка не имеет. Она такая же как и раньше - настоящая.

Я машу ему рукой и, по-новой всматриваясь в его красивое лицо, внутренне сканирую себя. А вдруг что-то шевельнется? Сейчас Данил как никогда раньше похож на прежнего себя: тот же озорной блеск в глазах, та же небрежно падающая на лоб челка. Но внутри ничего не екает и привычного смущения нет и в помине. Значит все-таки правда. Через свою юношескую влюбленность я переступила. Эх, знать бы раньше, пока все не вышло.… так. Что хуже невозможно."

"— Аина! — громогласно выкрикивает Володя и даже поднимает руку, будто есть хотя бы шанс, что его можно не заметить. Остальные гости как по команде поворачивают головы в мою сторону.

Поборов смущение всеобщим вниманием, я трясу над головой пакетом с подарком — селективным парфюмом, купленым по подсказке Радмилы( «Это просто бомба этого года, говорю тебе. Туалетка - шик») — и тоже выкрикиваю в тон имениннику: «С днём рождения!». Кажется, получилось вполне естественно.

— Мартин, даме место организуй, — по-хозяйски распоряжается Володя через весь стол. — Аин, тебе шампанского или вина?

— Вина, — скромно заключаю я и, поймав взгляд Миши Борзакова, улыбаюсь и ему. Он наверное тоже расстроился, что Луизы нет. Скорее всего почти все присутствующие уже в курсе, что они с Даней не вместе.

— Так, у всех налито? — Володя встаёт с поднятым бокалом и строго обводит глазами гостей. — Короче, все тосты потом, а пока предлагаю выпить за то, какой я пиздатый и как вы все меня обожаете...

За столом разносится одобрительный смех. Взгляд Радкевича перемещается мне за голову и показная строгость на его лице заменяется шутливой гримасой.

— Ну, е-мае! В кои-то веки без тебя с друзьями нормально выпить решили, а ты взял и припёрся.

— Поговори, — насмешливо раздается сзади.

Мое сердце сжимается до размера горошины, затем резко расправляется и заполняет собой всю грудную клетку. Арсений. Он все-таки пришел.

Все начинает происходить словно в замедленной съёмке: улыбки сидящих напротив застывают и собственная шея двигается так, будто вдруг стала резиновой. Я оборачиваюсь и стыну.

Уж слишком то, что нарисовало моё воображение отличается от того, что я перед собой вижу.