- Как прошел день? Кушать будешь? - перебрав в голове с десяток вопросов, и выбрав, как ей показалось, самые невинные, спросила она.

- Как прошел день? - таки сменив уличную обувь на домашнюю, недобро протянул Каблуков. - Как прошел день?! - прорычав, повторил он, едва не срываясь на крик: - По мне что, дура, не видно?!

- Ой, Эдичка! - Карина прижалась спиной к стене прихожей, чувствуя, как от испуга сжимается низ живота и нестерпимо хочется в туалет.

- И не зови меня так! Эдичка - передразнил Каблуков, гримасничая. - Достало уже! Звучит, как собачья кличка.

- Но… - было заикнулась Карина, тут же замолчав под тяжелым взглядом исподлобья.

- Как же мне тогда тебя называть? - пролепетала заплетающимся языком.

- Эдуард Тимурович, - взяв курс на кухню и даже не потрудившись оглянуться на потрясенную любовницу, вполне серьезно заявил Эдик.

Накрывая по-быстрому на стол, Карина не забывала шумно вздыхать и жалобно всхлипывать. Прежде Эдик, хотя и с некоторой вальяжной неохотой, но все же реагировал на эти проявления девчачьих «страданий», как минимум смягчаясь, а как максимум, с удовольствием пользуясь возможностью продемонстрировать свои мужское превосходство и великодушие.

Особенно если Карина разыгрывала свою козырную карту - заметно подросший живот.

Но не теперь.

Казалось, Каблуков разом остыл к идее скорого отцовства. Теперь им владела одна-единственная мысль - вернуть и наказать неверную супругу. Карина же его откровенно раздражала, все время напоминая о том, что его гениальный план о дружном совместном проживании - просто бред.

Последнее взрывало его мозг особенно. Каблуков все никак не мог принять тот факт, что его наивная, зависимая и старательно им выдрессированная профессорская внучка так легко вышла из-под его власти.

Не испугалась. Не стала жить по его указке, хотя все проведенные вместе предыдущие годы говорили о том, что без него Ульяна - ноль. Слабое, неприспособленное к жизни ничтожество.

Каблуков вообще любил таких женщин. Послушных и зависимых. Они возбуждали его воображение и приятно тешили чувство собственного достоинства. Он и на работе-то редко когда имел одну «подругу по досугу» - как его девок любил называть в шутку Жека.

И не ограничивал он себя вовсе не по причине повышенного либидо, а оттого, что соревнуясь за его внимание, девки начинали всячески выслуживаться. Каблукову только и оставалось, что собирать все сливки, да посмеиваться.

В какой-то момент он решил, что так получится и с женой. Все три года, прошедшие со знакомства, он приучал ее к мысли, что в любой ситуации самое верное решение - во всем ему угождать. Поэтому, приведя в дом беременную любовницу, он даже с некоторым азартом ждал реакции Ульяны.