А все потому, что чем ближе наступал тот день, когда мы с Вознесенским должны были узнать, кто отец того ребенка, которого я носила под сердцем, тем сильнее был страх.

- Так в чем же дело? - уточнила Матильда, отставляя чашку.

А я вдруг поняла, как сильно мне не хватало все это время простого разговора с той, кого я могла называть другом. Конечно, до момента, когда токсикоз начал постепенно отступать, мне было совсем не до этого. Но сейчас я вполне себе чувствовала, как возвращаюсь к жизни.

- Опасаюсь, что отец ребенка - не Алексей, - повторила я то, что Матильда уже от меня слышала.

- Я понимаю. Но, вспомни, что я тебе сказала, когда мы обсуждали этот вопрос в прошлый раз. И ты уже на один шаг к свободе, раз рядом, насколько я вижу, Каблукова нет.

Она сделала вид, что осматривается, и я, не сдержавшись, притворно замахала на нее руками, говоря этим, мол, не дай бог.

- Да, все верно, - кивнула в ответ, - но все же…

Договорить я не успела, когда входная дверь открылась, и к ней тут же метнулась тень одного из охранников. Ну, или телохранителей, как их называл Алексей. Каждый раз, когда это происходило, у меня сердце пропускало удар.

А потом успокаивалось, потому что неизменно оказывалось, что это был Вознесенский.

В этот вечер для его возвращения было что-то рановато. К тому же, он заверил меня, что немного задержится на работе, когда узнал, что я буду в надежной компании Матильды. Теперь же, едва заметив его фигуру в холле, я не только не успокоилась, но перепугалась до зашкалившего пульса.

Сразу же, едва взглянула на Вознесенского, поняла - он чертовски зол. А потом моего обоняний достиг запах дыма. Один раз у нас с дедом в общем коридоре дома горела проводка.

Едкая темно-серая пелена тут же заполонила не только все пространство, но и забила нос.

Нет, конечно, от Леши не шел дым столбом, но тот запах я узнала тотчас.

- Что случилось? - вышла я навстречу Вознесенскому, который о чем-то вполголоса переговаривался с охраной.

Леша вскинул на меня взгляд и в нем я увидела облегчение, смешанное со все той же злостью.

- В клубе поджог. Ну, по крайней мере, так сказали спецы.

Он принялся стягивать с себя пиджак, который отбросил в сторону.

- Поджог? - выдохнула я из себя.

- Ага. Видимо, кое-кто решил намекнуть на весьма конкретные вещи.

Вознесенский сцепил зубы, взялся за края рубашки. Его взгляд упал на туфли Матильды, и Викинг, видимо, сообразив, что мы не одни, передумал раздеваться в прихожей.

- Сейчас тут все провоняет, - процедил он. - Я в ванную, позже поговорим.

Взяв пиджак с пола и подойдя ко мне, Леша мазнул губами по моей щеке и шепнул:

- Прости, я сейчас приму душ и мы все обсудим. Не хочу, чтобы ты этим дышала.

Он удалился в ванную комнату, я же, совершенно расстроенная и растерянная вернулась к Матильде.