- Только умоюсь и приму душ, хорошо? - хрипловатым от волнения голосом произнесла я, и когда Алексей согласно кивнул и направился к кухонным принадлежностям и плите, ретировалась в ванную.

Тяжело оперевшись о раковину, я смотрела на свое отражение в зеркале. Бледная, с проступающими венками под тонкой кожей - особенно они виднелись на лбу и висках. Немного растрепанная и без грамма косметики. Конечно, я могла привести себя в порядок, но… Но оставаться в том комфортном для себя состоянии, в котором пребывала последние часы, было едва ли не жизненно необходимым.

А что скажут остальные - плевать.

Умывшись и почистив зубы, я вышла из ванной и присоединилась к Вознесенскому, что хозяйничал на кухне Матильды.

- Она уехала несколько минут назад, - сообщил Леша, когда я устроилась за столом и принялась наблюдать за тем, как нежданный гость готовит какое-то весьма непростое блюдо.

- Я так и поняла, - кивнула, хотя Викинг этого видеть не мог.

- Яйца Бенедикт, немного стручковой фасоли в сливках и бекон. Если кинешь хлеб в тостер, будешь умницей, - с хитрой улыбкой обернулся ко мне Алексей, объявляя меню, запланированное им на это утро.

- Без проблем, - отозвалась я, протягивая руку к упаковке тостового хлеба и отправляя пару ломтиков туда, где из них должно было получиться поджаристое наслаждение.

Я даже вкус на языке почувствовала - хлеба, яичного желтка и похрустывающей фасоли.

- Вообще я редко когда готовлю, - признался Леша через некоторое время.

За прошедшие минуты я успела поджарить еще четыре кусочка хлеба. Вознесенский же споро разложил на тарелках то, над чем трудился все это время.

И стоило признать - завтрак у нас получался просто королевский. У меня даже аппетит проснулся, да еще такой, что казалось, будто я могу приговорить как минимум несколько подобных порций.

- Если и редко, то весьма метко, - ответила с улыбкой, принимаясь за завтрак.

Все было великолепным. И спокойствие этого утра, и компания, к которой, надо сказать, я была совсем не готова, но которая оказалась сейчас особенно приятной. А особенно чудесным был завтрак, что приготовил своими руками Вознесенский.

Невольно пришло сравнение с Эдиком.

Тот считал, что готовка - исключительно женская обязанность, потому у плиты Каблукова можно было увидеть только в том случае, если бы его захватили террористы и приказали сварганить им суп.

Насытившись, я отпила глоток чуть подостывшего кофе и посмотрела на сидящего напротив мужчину. Его расслабленная поза казалась обманчивой, но я пока понять не могла, с какой целью прибыл сюда Вознесенский и почему усиленно делал вид, как будто мы с ним вот так завтракаем наедине регулярно.