Ну и вообще, Кнопф – изрядный прохиндей. Однако весьма толковый и полезный. Да вот я прямо сейчас, чтобы не откладывать, с ним и поговорю.

Он тут же позвонил какому-то «Петру Ксенофонтовичу» – вероятно, новоназначенному начальнику столичной Охранки полковнику Попову (у того, я видел в приказе, инициалы «П.К.») и попросил вызвать к проводу ротмистра Кнопфа. Меня впечатлило, что Воронин даже не стал объяснять полковнику суть дела, лишь сказал: «Я у вас на несколько дней его одолжу».

Минуту спустя он уже говорил с Кнопфом, тоже очень коротко. Известил, что тот временно поступает в распоряжение статского советника Гусева, и передал мне трубку.

Я пообещал дать разъяснения при встрече, сообщил, что через полчаса сам заеду, и попросил за это время собрать сведения о некоем инженере Миловидове, предполагаемом члене партии большевиков.

– О «Химике»? – переспросил бодрый голос. – Это же свет моих очей, моя неразделенная любовь! Знаю, как облупленного!

Такая развязность мне не понравилась.

– Будьте у входа, – сухо сказал я. – Не имею времени заполнять бумажки в вашей проходной.

Я в Охранном иногда бывал по служебной надобности.

Туда так просто не войдешь. Во времена террора, опасаясь бомбистов, они ввели у себя особые меры предосторожности, да так и не отменили, хотя террор давно остался в прошлом. Секретные ведомства любят иметь легкий доступ к каждому подданному, а сами при этом оставаться труднодоступными. Такая уж это служба."

"– Докладывайте о продвижении дела, – велел мне на прощание Воронин и, не дожидаясь, когда я удалюсь, уткнулся в бумаги.

VII

Помощник меня не подвел.

Когда я вышел на улицу, позади воронинского «паккарда» уже стоял мой скромный автомобиль.

Рядом вертел хвостом Видок. Положил лапы на капот, лизнул фордовскую эмблему. Видок обожал кататься на машине.

Я посмотрел, всё ли в сборе, хотя мог бы Лабазова и не проверять. Телефонный аппарат с проводом и адаптором, переносная лаборатория, служебный «бульдог» в подмышечной кобуре. Отлично.

Полицейского шофера я отпустил – любил находиться за рулем сам. В свое время я, воспользовавшись должностью, самым первым в Москве получил удостоверение автоводителя.

Видок занял свое место на соседнем сиденье.

Во время езды он смотрел только вперед, словно был капитаном корабля, а я всего лишь матросом у штурвала.

Я погнал машину по булыжной мостовой, время от времени гудя клаксоном – не столько по необходимости, сколько ради пса. Гудки его радовали, он приветствовал каждый одобрительным лаем.

Так, под «ту-ту» и «гав-гав», мы домчали до Морской, где располагалось Охранное.

У входа нетерпеливо прохаживался поджарый господин в английском кепи и клетчатом спортивном пиджаке, с портфельчиком под мышкой.