«Я не могу тебя отдать ему, Эва!»

Это рвало шаблоны, ломало, в прах уничтожало все, чем она спасалась эти годы — твердую уверенность, что сама Эва безразлична Макару, и его брак — это то, в чем он обрел свое спасение. Но впившийся руками в ее плечи, а глазами в глаза Мак меньше всего был похож на счастливого и довольного своей жизнью мужчину.

…Эва уснула под утро, отчаянно молясь, чтобы хотя бы во сне Макар ее пощадил, но он все равно ей приснился, и она проснулась от того, что сердце внутри рикошетом отскакивало от ребер. Еле заставила себя выпить кофе с двумя крошечными печеньями, такое теперь стали часто печь для Машки, и тут в гостиную заглянул охранник.

Два с лишним метра ростом, надо же так вымахать…

— Эвангелина Сергеевна, там ваша сестра приехала, хочет вас видеть. Впускать или… как?

Эва сначала и не поняла, что за сестра пожаловала, а когда дошло, как будто под ледяной душ попала. Первым порывом было попросить Андрея выставить сестрицу взашей, но тут она вспомнила, как Ямпольский говорил о совместных с Демидовым планах. Не хватало еще испортить Арсену отношения с будущим бизнес-партнером.

Да и проклятое любопытство подстегивало изнутри.

— Проведите мою сестру сюда, Андрей, — попросила Эва, и пока ждала Алену, успела прокрутить с десяток диалогов, которые начинались в стиле «Не желаешь продемонстрировать новую подборочку домашнего видео?» Хоть и понимала, как это пошло и глупо.

Но Алена вошла с таким несчастным видом и так обрадовалась Эве, что та пусть на долю секунды, но поверила. Правда, лишь на долю.

— Эвка, как я рада, что ты нашлась! — Эва пресекла попытки Алены заключить ее в объятия и спросила как можно более ровно:

— Ты за деньгами? Прости, у меня пока нет такой суммы.

Я поговорю с мужем, он в ближайшее время вернет тебе оставшуюся часть долга.

— Что ты все в деньги переводишь! — искренне возмутилась Алена, и Эва мысленно поаплодировала. Все-таки, сестра обладала незаурядным актерским талантом. — Я пришла поболтать, кажется, мы с тобой неплохо ладили! Ты угостишь меня кофе? Мне вот интересно, где ты умудрилась подцепить Ямпольского. Теперь ясно, почему ты пропала, а ведь папа с мамой тебе не чужие, могла бы хоть им позвонить.

— Я позвоню, — Эву кольнули угрызения совести, правда, не слишком ощутимо.

Да, дядю навестить не мешало бы. — А как твоя беременность? Ты на какой сейчас неделе? Я так полагаю, на стопятидесятой?

Алена взглянула на нее с неподдельной болью.

— Я потеряла ребенка, — прошептала она, опустив голову и говоря едва слышно, — я тогда так переживала за Макара… Это была для нас настоящая трагедия, с тех пор у нас не получается… Эва, — она подняла на Эву полные слез глаза и ломая руки, — прошу тебя, не говори Макару, что у него есть дочь.