– Тебя это беспокоит? – магнетическим шепотом спросил Марк, спуская с плеч тонкие бретельки, освобождая тяжелую грудь от лифа. Он осторожно сжал правую, погладив большим пальцем сосок. Они стали такими чувствительными, отзывчивыми. И не только они: между ног тут же разлилось томительное тепло, увлажняя нежные складочки. Да, Марк прекрасно умел уходить от серьезных разговоров.

– Нет, – честно ответила я. Меня это не волновало. Меня другое беспокоило. Марк демонстрировал мою беременность прилюдно, но дома словно бы не замечал ее. Нет, он интересовался моим самочувствием, результатами осмотров и прилетал из офиса в Джорджтауне ко мне на виллу практически каждый вечер, гораздо реже оставаясь в доме родителей на ночь. Но мы не обсуждали возможный пол ребенка, имя и наше будущее. Марк никогда не ездил со мной на обследования и не заострял внимание на изменениях, происходивших с моим телом. Поначалу я даже опасалась, что это оттолкнет его в сексуальном плане, но нет: физически мы стали даже ближе, но эмоционально остались на том же уровне.

Меня в принципе не волновали слухи и сплетни, невидимым шлейфом тянущиеся за моей персоной, меня пугал сам Марк и его холодное равнодушие ко всему, что имело будущее время. Только здесь и сейчас. Не более. Каждый день я боялась, что наше «сегодня» закончится. Рано или поздно закончится. Хорошее не длится долго. Особенно когда направлено во зло. Месть – это зло, даже если мстишь самому дьяволу. Она убивает в первую очередь душу мстящего. Марк не раз говорил, что у него нет души, но я не верила. Если бы не было – со мной он был бы другим. Был бы жестоким похитителем, насильником и чудовищем. А Марк был львом. По-своему благородным, нежным и даже заботливым. Но все-таки оставался хищником, значит, способным на все, чтобы загнать добычу. В моем случае все сделает, чтобы его месть свершилась. Он жил во имя возмездия. Я жила ради него и нашего ребенка. Ради нас я обязана пробить эту стену отчужденности, разделить воспоминания и боль любимого мужчины!

– Марк, где ты был эти пять лет?

Рука, нежно мявшая мою грудь, задеревенела, а лицо стало маской, холодной и бесстрастной.

– Мелена, – меня обдало ледяным ветром от одного взгляда и голоса, – не интересуйся вопросами, если не готова к ответам.

Он отдернул ладонь и широким шагом покинул балкон. Я знала, что за этим последует – Марк уйдет. Оставит меня одну, а когда оттает, вернется. Все это повторялось уже десяток раз.

– Я готова! – бросилась за ним, обнимая широкую спину. – Пожалуйста, доверься мне! Позволь быть рядом. Позволь любить тебя. Пожалуйста, позволь!

– Любить? – с горькой насмешкой уточнил. Затем резко повернулся, обхватил мои плечи, сжимая. – Ты даже не знаешь меня. Кого ты любишь? – жестко спросил, пронзая взглядом.