Протаранил пухлые губы и погрузился во влажную теплоту. Мелена принимала до конца, давала по самые яйца всунуть, и у меня в голове шарики за ролики от кайфа заехали. Ее язык плясал на головке и посасывал уздечку, плавно надрачивая рукой. Я не пытался вернуть контроль, полностью ей доверился. Мелена доводила меня почти до пика и тут же меняла ритм, начиная по новой – издевается, моя сладкая зараза."

"Я прихватил ее у корней волос и задержал член подольше, со стоном о щеку потерся. Она остро зубами по стволу прошла, а потом принялась сосать: меня в бурю, в вихрь затянуло, где только пошлые шлепки и хриплые стоны. Мышка темп увеличивала, втягивая меня в себя, а бедра непроизвольно вбиваться в нее начали. Раз, два три – я потерял себя окончательно. Четыре, пять – и кончил в нее, все до капли. Мелена сглотнула и облизнула губы. Это в минете самое сексуальное: когда твоя женщина не брезгует тобой. Это сразу второй оргазм, только эмоциональный.

Мышка поднялась и оправила сарафан. И что это она удумала? Типа под меня косит: потрахались обезличено без лишних телодвижений. Я еще не закончил. Только размялся. И она не кончила. Непорядок.

– Мы только начали, мышка, – поймал ее снова, привлекая к себе, губы ее сочные покусывая. – Какая ты горячая, – задрал юбку и пальцами по набухшим и насквозь промокшим нижним губкам провел.

Ее балкон выходил на бирюзовую гладь моря, и, мне кажется, я даже видел, как тетя Дора понесла свое тело в соленые карибские объятия. И вполне вероятно, что нас тоже видели, но лично мне вот вообще пох… неважно, в общем.

Я повернул мышку и медленно погладил по спине: она мягкой волной прогнулась, отставляя аппетитную задницу. Вся блестящая от смазки, розовая, набухшая, распустившийся весенний цветок просто. Я присел, развел шире гладкие бедра и коснулся языком возбужденной кнопки.

– Ах… – простонала Мелена, качнувшись мне навстречу. Я кружил языком по всей промежности, а пальцами долбил в обе дырочки, и мышка везде давала, сама насаживалась, чтобы глубже, сильнее, острее. У меня член снова сталью налился и требовал принять его в игру. Пора кожа к коже…

Я поднялся и рывком подхватил мышку на руки. Дочь спала. Родители делом занимались.

– Я хочу тебя, Марк, – прошептала Мелена, когда я содрал с нее платье. – Сними эти чертовы джинсы и трахни меня наконец!

Я накрыл ее тело своим, и она тут же обхватила меня ногами, сама член направила и подалась вперед, обхватывая горячими стенками. Узкая, такая же узкая.

Не было плавности и тягучести, только резкие быстрые толчки и сдавленные стоны. Мы трахались тихо, губами сдерживая накатившее безумие, но двигались жестко: я вколачивался в нее, она до красных борозд мне спину вспарывала.