А Зинка хоть и в шоке была, «Скорую» и ментов вызвала. Потом показания дала. А что ей оставалось делать? Мотыль сейчас в СИЗО парится.

— Зинка рассказала?

— Она, конечно. Ну и Верка добавила.

— Понятно.

Задумчиво смотрю на плывущие серые облака, сквозь которые проглядывает заходящее солнце. Надо будет к этой Зинке зайти, поблагодарить. Всё-таки, этой жизнью я ей обязан. И правильно я сделал, что послал Верку в пешее эротическое путешествие. Спровоцировала разборку, бросила подыхать, а потом в больницу с водкой приперлась, лярва. И никакого раскаяния и уколов совести.

От таких шалав надо держаться подальше.

— Чего замолк? — спросил Саша.

— Да так, неважно.

— О Верке подумал? — проницательно спросил гопник.

— Плюнь и разотри, не стоит она того.

— Уже, — улыбаюсь я, — Слушай Сань, тут такое дело. Я завязать решил. Надоело всё это. Пьянки, отсидки, поножовщина. Я ведь уже, считай, за гранью побывал. О многом подумал. И доктор предупредил, ресурс здоровья не безграничен.

— И что делать будешь? На заводе за сотку-две пахать? — скривился гопник.

— Это другая крайность. Любая работа нормальна, здесь ничего плохого нет.

И не кривись так. Просто это не мое. Перспектив особых нет. Кем я там могу стать? Мастером, максимум. Ну, поднимут немного зарплату, объявят передовиком производства, дадут какие-то льготы, если задницу буду рвать. Нет у меня такого желания. Я знаю, что способен на большее.

— На большее, это на что? — уточняет Саня, с интересом разглядывая меня как какое-то диковинное животное.

— Деньги буду зарабатывать.

— И, как ты это думаешь делать? — ухмыляется гопник.

— Сначала хочу устроиться куда-то в сферу торговли. Жить то как-то надо.

Поработаю немного, осмотрюсь, а там видно будет.

— Слушай, не гони, а? Вон Ваня Питерский хату у одного барыги подломил полгода назад. Лавэ и рыжье оттуда чемоданами выгреб. Бабло разбрасывал налево и направо. Всех коньяком поил. Кафешку снял, чтобы братве проставиться. Вот это я понимаю, денег поднял.

— Молодец, какой, — притворно восхищаюсь я, — Мог бы сразу без этих экспериментов заяву на себя написать. Такой же результат бы получился. Но согласен, набухаться и подогреть баблом братву лучше. По крайней мере, будет что вспомнить. И чем всё это закончилось?

— Мусора взяли, — мрачнеет Саша, — Даже не понятно, за это или за что-то другое.

На нем много чего висело всякого разного. Прямо в том кафе повязали. А потом в СИЗО на пресс-хату определили. Там его «шерстяные» грохнули.

— Ну вот, — вздыхаю, — ты сам на свой вопрос ответил, как надо деньги зарабатывать. Подержал Питерский деньги на руках, попонтовался немного и умер, забитый шерстью в пресс-хате. И оно мне надо? Поэтому, как там говорил Владимир Ильич, который Ленин? «Мы пойдем другим путем».