В любой ситуации, где нужно принять решение быстро, больше никаких возражений. Ты поняла?

Ната ткнулась лицом в мою грудь.

— Прости…

Я молча обнял ее, уже сожалея о резком тоне.

— Я обещаю слушаться. Не сердишься?

— Сержусь. — Я криво улыбнулся. — Придем домой — отшлепаю тебя ремешком по мягкому месту.

— Не педагогично…

— Зато действенно и практично. И запоминается надолго.

— Нельзя меня, по этому месту. Я уже большая.

— Очень хорошо. Не промахнусь.

— Ой, боюсь! — Ната лукаво посмотрела на меня и, не выдержав, прыснула в ладошку.

 — Я буду хорошей девочкой!

— Шпана ты, а не девочка…"

"На ночлег я решил расположиться возле давно облюбованного убежища — прошлые рысканья по городу не прошли даром. Оно представляло собой полуразвалившийся дом, в былую пору сложенный из деревянных бревен. Как ни странно, но если и попадались более-менее уцелевшие сооружения, то в основном именно такие, имевшие лет по сто на своем веку… Зато бетонные и кирпичные дома рассыпались буквально в прах. Дом, собственно, тоже не уцелел полностью, но парочка стен еще держалась, а также просевшая до земли крыша.

Этого хватало для защиты от непогоды, кроме того, стены не позволяли никому напасть со спины. Перейдя небольшой ров, служивший еще одним естественным укрытием, я указал Нате на котелок, а сам стал собирать топливо — следовало поужинать чем то, более существенным, нежели галеты и сушеное мясо. Устав от дороги, мы быстро поели, после чего я расстелил плащ-накидку на срубленные ветви и велел ей ложиться спать. Ната не отказывалась — мы прошагали не менее двадцати километров, если можно перевести в расстояние то, что приходилось на постоянные подъемы и спуски, прыжки и карабканье по кручам. Город настолько стал похож на скопище изломанных скал и холмов, что любое направление, которое не вело в степи, превращалось в испытание выносливости и нервов.

Сложив несколько досок крест-накрест, я насыпал углей между ними — способ, вычитанный или подсмотренный где-то, м как нельзя лучше подходящий в нашей обычной ситуации. Можно практически не следить за огнем — доски и прочее топливо будут потихоньку гореть, согревая нас теплом и отпугивая огнем нежелательных гостей.

Покончив с заботами, я присел на шкуру…

Я смотрел на лицо спящей девочки… Слишком безмятежное, слишком доверчивое и такое спокойное, словно нас не окружал совершенно чуждый, опасный и враждебный мир, а ее постель состояла не из наброшенных на ветки шкур, а мягкой и уютной перины. Наверное, в ее снах, так и было — а жуткие картины настоящего исчезли, заслоненные приятными воспоминаниями.