Она вдруг разом обмякла, и, задыхаясь, зло и яростно прошептала:

— Ну, давай! Давай! Скотина! Все вы…

— Ната? Да что с тобой? Девочка…

Она еще раз с силой выгнулась и вдруг обмякла… Я вдруг ощутил, что лежу рядом совершенно нагой с девушкой! Более того — я и сам тоже гол. Мысль об одежде просто не пришла мне в голову после купания — сказалась привычка, никого не стеснятся. Ната беззвучно заплакала, отвернувшись от меня. По ослабевшим рукам и смягчившемуся выражению губ, я догадался, что странный приступ закончился, так же внезапно, как и начался.

— С тобой часто… такое?

— Что?

Я не стал уточнять. Похоже, в ее жизни не все намазано медом… И теперь это самым неожиданным образом приняло вот такие вот формы.

— Ноги…

Я приподнялся и освободил ее придавленную ногу.

— Холодно. Укрой меня, пожалуйста.

Я дотронулся до ее оголившегося бедра — здесь кожа тоже была совершенно ледяная.

— Я сейчас… Накину, что-нибудь. А потом разотру тебя. Только не дергайся.

— Зачем? — в голосе девушки появилось подозрение и некоторый холод…

— Затем, чтобы ты не превратилась к утру в ледышку. Я не подбросил в очаг дров, побольше — вижу, напрасно. Кстати, если захочешь еще раз заехать мне промеж глаз, постарайся промазать, а то с одним вряд ли смогу в следующий раз попасть очередному чудищу в горло!

— Я тебя ударила? Дар, прости меня!

Она так искренне это произнесла, так вскинулась и стала гладить меня по синяку, что я сразу смягчился:

— Ну… бывает. Я сам сглупил — отпустил тебя. Знал же, что приступ. Только не думал, что он вот так выражается. Светильник зажигать не стану… чтобы ты меня не стеснялась.

— А ты сам?

Я промолчал. Девушка очень точно подметила мое состояние, и, кто знает, не так уж ли она была не права, когда кричала мне эти обидные слова? Но я старался уверить себя, что смогу контролировать ситуацию…

Она притихла, но я чувствовал, как напряглось ее тело под моими руками. Я тер ее кожу, массировал ступни, спускался к лодыжкам и вновь поднимался до самых бедер — и так проделал столько раз, пока даже слабое прикосновение не стало вызывать у нее ощущение ожога.

— Ну вот, теперь не замерзнешь. Если хочешь, зажгу светильник.

— Нет, — она чуть расслабилась. — Не нужно. Мне гораздо лучше. Спасибо. Уже совсем согрелась… А теперь… Теперь мы будем спать вместе?

— Что?

Она что-то глухо пробормотала себе под нос. Я смешался, не поняв сразу, что она имела в виду. Но Ната уже повернулась на другой бок, ко мне спиной, и затихла. От ее слов у меня все пересохло во рту. Я поднялся, и в темноте прошел к баку, где была вода. Напившись, вернулся к ложу. Ната дышала очень ровно, старательно изображая спящую… или, на самом деле спала. Я решил, что мне просто почудилось, и, стараясь ее не задеть, лег на краешек.