Три года нашего общения прошли в состоянии вежливого дипломатического игнора. В «Списке мужских особей Есении Адольфовны Файер» Антон Огнев сразу попал под жесткие санкции – слишком уж смазливый.

– Эта старая курица сказала, что она твоя жена, – с обидой произносит Даша.

Что?! Курица? Старая?..

Рука инстинктивно тянется к лицу.

Вот сучка мелкая. А я к ней по-доброму… Чаем хотела угостить.

Округляю глаза от такой сверхнаглости и хватаюсь за блестящую ручку на двери.

– Это жена моего друга, – оправдывается Огнев. – У них там с Саней контры, крупно поссорились. Есения немного на взводе, поэтому не обращай внимания. Она обычно вполне адекватная и разумная, не знаю, что на нее нашло. Подожди меня в спальне, солнышко. Я закончу – и сразу к тебе. Все как обещал.

– Я так уже не смогу расслабиться… – мнется девица.

– Не капризничай, Даш.

– Я все же, наверное, поеду.

«Да дай ты ему уже!» – хочется выкрикнуть.

Что ж она, не человек, что ли?

– Давай завтра созвонимся, ладно? – предлагает девушка.

Дальше все стихает.

Прислушавшись, улавливаю неприличные звуки тяжелого мужского дыхания и женские ахи-вздохи. Щеки вспыхивают от любопытства и возбуждения. Жалко, коридоры в этих домах расположены так, что входную дверь из кухни не видно.

– О-ох… Я по… пошла, – сдавленно произносит прогульщица. – Пока…

– Ладно, – резковато отвечает Огнев.

Распсиховался.

– Ты только не обижайся, Антош.

– Иди уже…

– Ты ведь позвонишь?

Господи, как сложно, оказывается, быть мужиком!

– Ты только позвони… Ладно?

– Ага. Пока, Даш. МЧС всегда рядом, – заученно отвечает Антон. Таким тоном, словно они никогда больше не увидятся.

За дверью наконец все стихает. Я успеваю отскочить, перед тем как он возвращается на кухню.

Почему-то сейчас, когда мы остаемся один на один в пустой квартире, полуобнаженное мужское тело меня ужасно смущает. Я отвожу взгляд в сторону и изображаю, что не была свидетельницей провала спасательной операции.

– А Даша уже ушла? – спрашиваю, будто бы зевая.

– А я ее отпустил… жена.

Я резко поворачиваюсь. Смотрим друг на друга в упор. Антон прищуривается и окидывает меня пошленьким взглядом с ног до головы, словно примеряясь.

– Зачем нам лишние глаза, Есень? – надвигается на меня.

– Ты что задумал, Огнев? – испуганно спрашиваю.

Делаю несколько шагов назад, пока не упираюсь ягодицами в столешницу кухонного гарнитура, и выставляю руки вперед. Защищаюсь. Ладони обжигает горячая, чуть влажная кожа. «Господи, какой же он весь упругий», – снова просыпается женская часть души. Теперь я даже в чем-то понимаю Дашу, прогуливающую пары. Этот «гранит» грызть приятнее, чем науку.

Антон склоняет голову набок и рассматривает мое вытянутое от удивления лицо.