Я зависаю на том, как еле заметно подрагивают выгоревшие ресницы и кривятся в ухмылке резко очерченные губы. Никак не могу привыкнуть к его по-мужски настоящей, природной красоте. Не смазливой, но ярко выраженной.

Мне вообще все в нем нравится.

Как он решает проблемы, которые я для него создаю.

Как он невозмутимо справляется с моими женскими капризами.

Как он ворчит, делая вид, что не любит Искорку.

Все нравится.

Пожалуй, кроме единственного: с каждым разом мне все сложнее провожать его в наряды. Волнуюсь страшно. Накручиваю себя, представляя разные ужасы и читая статистику.

Помотав головой, отбрасываю тяжелые мысли и склоняюсь.

– Мой хороший, – мягко произношу, поглаживая покрытое светлыми мягкими волосками предплечье. – Я не оправдываюсь. Что ты начинаешь? Я ведь все тебе объяснила. Родителей надо как-то подготовить к тому, что мы с тобой… хм-м… встречаемся.

– Встречаемся!.. – ворчит Антон. – Я пять пар обуви выкинул из-за ее кошки, а мы оказывается только «встречаемся».

– Ну не бурчи, – смеюсь, кладя его ладонь себе на колени и разглаживая ровную линию жизни. И длинную – с облегчением выдыхаю. – Ты просто не знаешь мою маму. Вдруг ты посмотришь на ее ужасный характер и решишь, что я буду такой же в старости.

Морщу носик, потому что подобная перспектива мне не нравится. Хочу быть для него идеальной. И всегда молодой."

"– Теперь еще интереснее стало, – он расслабленно смеется и сжимает мои пальцы.

– Что именно?

– Какой это характер ТЫ считаешь «ужасным»?

– Что это за намеки такие? – зловеще спрашиваю. – У меня плохой характер?

– Нет, как ты можешь так думать? – закатывает он глаза шутливо. – Это просто мой характер слабоват. А твой в самый раз.

– Ну-ну.

Улыбнувшись, отворачиваюсь к окну и, поправляя прическу, подпеваю веселой песенке, раздающейся из динамика. Сентябрь сменился октябрем. Деревья оголились, а в воздухе пролетают одинокие снежинки. По привычке считаю их на стекле.

Обычно осенью я грущу, но только не в этом году.

Снова вдруг переживаю. Отвлекаюсь.

– На самом деле я волнуюсь, что скажет мама, когда узнает, где ты работаешь, – признаюсь честно.

– Она не любит пожарных?

– Думаю, она спросит меня, всех ли сотрудников из вашей части я решила перебрать? – предполагаю.

– Тогда у меня для нее плохие новости. Из более-менее свободных остался только Степаныч. Он храпит страшно и на кошек у него аллергия. А вот, кстати, и он. Легок на помине.

Отсоединив телефон от зарядного устройства, Антон отвечает на звонок.

– Да… Добрый. Слушаю… Говори уже.

Развернувшись, наблюдаю за тем, как складка на высоком лбу становится все заметнее.

– Я же сказал. Мне это неинтересно, – грубит Огнев.

Хмурится и тут же ругается сквозь зубы.