И как я могла думать, что люблю Сашу?

Огнев так заботится обо мне, что сейчас временное, трехлетнее, помутнение рассудка кажется смешным и нелепым.

И вообще, мои «до» и «после» смотрятся как-то жизнеутверждающе. Будто дела в гору пошли! У «после» так вообще такая аппетитная задница… Раздвигаю пальцы пошире, чтобы полюбоваться, и тут же вздрагиваю, потому что Зародыш кидается на Огнева с кулаками, а тот… стоит как истукан, будто ему ноги зацементировали.

– Господи, нет! – вздрагиваю и жалобно пищу.

Хватаюсь за ручку, но, дернув за нее, тут же слышу грозное тестостероновое:

– Села в машину! Быстро!

Да простит меня старенькая «Субару»: хлопаю дверью так, что оба мужчины на секунду отвлекаются.

Грубиян. Ты посмотри на него!.. Еще кричит на меня.

Прикрыв глаза, наблюдаю, как Саша прыгает в свою машину и выезжает, разбрасывая щебенку по участку буксующими колесами.

Антон садится рядом, и около минуты мы оба пораженно молчим. Тяжело вздохнув, он пытается убрать мою левую руку, которой я продолжаю прикрывать лицо."

"– Тебе пять лет, Есь? – усмехается он. – Я тебя вижу. Выходи из домика, Фюрер. Ушли партизаны.

Убрав ладони, разворачиваюсь и морщусь, заметив алую кровь на мрачном лице.

– Боже! У тебя сломан нос? – с ужасом спрашиваю.

– Да щас-ка, – Антон тянется к зеркалу и осматривает разбухший шнобель, медленно поворачивая голову. – Кишка тонка сломать. У Сани удар никакой.

– Зачем ты позволил себя бить? – обиженно возмущаюсь.

– Потому что чувствую себя виноватым.

– Я тоже, – всхлипываю жалобно. – И что теперь будет?

– Эй, – Антон поворачивается и, подмигнув, лыбится мне. – А ты чего распереживалась-то? Ничего не будет. Будем жить дальше. Ты ведь к маме собиралась? Беги давай.

– Я без тебя теперь не пойду, – сообщаю, вцепившись в твердое предплечье.

– А что так? Боишься, что поеду к Сане, и он мне еще наваляет?

– А ты поедешь? – настораживаюсь.

– По-хорошему надо бы, – вздыхает он, отворачиваясь к окну. – Ситуация неприятная. И она может сказаться на работе всей команды.

Я упираюсь лбом в каменное плечо и разглаживаю толстовку на мощной груди.

– Не хочу тебя отпускать, – шепчу. – Давай ты пойдешь со мной?

– У твоей мамы день рождения, а я без цветов. Как-то нехорошо получается.

– В поселке есть магазин «Цветы».

– Понял-принял.

Антон заводит двигатель и выезжает с парковки. Сосредоточенно смотрит на дорогу, я же глаз с него не спускаю.

– Какие цветы любит твоя мама? – спрашивает, паркуясь у единственного магазина, в котором все вместе: отделы с продуктами, промтоварами, одеждой и малюсенький цветочный.

– Только не гладиолусы, – поспешно отвечаю.

Огнев хрипловато смеется.

– Есь, приди в себя.