Но он сказал, что все аккуратнее сделает. Только лоханулся.

— А ты явилась в больницу! С фруктами! — упрекнула Надя. — Ахала. Сочувствовала…

— Ничего я тебе не сочувствовала! — не согласилась подруга. — Помнишь, мы с тобой рядом на кровати сидели? Болтали? А в палату медсестра заглянула, начала выступать, что я явилась во внеурочное время?..

— Помню. Ты еще на нее наорала.

— Потому и наорала, что она мне все карты спутала. Влезла не вовремя, — спокойно призналась Ирина. — Я ведь хотела тебя тогда… Сама… Так что скажи ей спасибо. Спасла она тебя.

— Ох, Ирка… — простонала Надя. — Ну, не верю я тебе! Не верю! Ты? Собиралась меня убить?! Своими руками?!

— Хотя, может, ты и права, — задумчиво протянула одноклассница. — Может, и не смогла бы. Это на Ленку у меня дикая злость была. Я ее ненавидела, ты просто не представляешь как… А тебя мне было жаль. Лежишь вся такая несчастная, клуша клушей… В общем, два раза тебе повезло! — весело заключила подруга.

— Спасибо, конечно… — простонала Надя. И спросила: — А Степана… Его тоже ты убила?

— Нет, — покачала головой Ирина. — Уж его-то — я бы точно не смогла. В смысле, своими руками. Все-таки какой-никакой, а отец моего ребенка. Тут опять Никон. И снова он намудрил: отравление суррогатом, потоп в квартире… Говорила я ему: будь проще…

— Менты поверили, — заметила Надя.

— Но ты-то — нет! — вздохнула Ирина.

— А зачем тебе вообще понадобилось его убивать?! – воскликнула Митрофанова."

"— Ну а что мне делать оставалось? — возмутилась Ирина. — Если он мне вчера позвонил и начал всякие скользкие вопросы задавать. Типа: выходила ли на меня Ленка со своим предложением ? И я так поняла, — задумчиво продолжала Ишутина, — Коренкова его не то что в долю звала, но советовалась. По крайней мере, дала понять, что шантажировать меня собирается… Значит, Степка тоже стал опасен. Понятен ход моих мыслей?

— Понятен, Ир, — кивнула Надежда.

— Сволочь я? — слегка даже рисуясь, поинтересовалась подруга.

— Сволочь — это безусловно, — кивнула Митрофанова. И задумчиво произнесла: — Но знаешь… У меня такое ощущение… что ты эти все убийства, покушения как какую-то игру воспринимаешь… Ты ведь всегда такой была. Помнишь, когда мы «девятку» угнали? Ты тоже тогда играла. В лихую угонщицу. В Никиту… А когда поняла, что все серьезно, — забыла, как рыдала?..

Ира, потупившись, молчала.

А Надя добивала ее:

— Но тогда-то тебя… всех нас Степан выручил. А сейчас — ты и его… Пожертвовала им, как шахматной фигурой. Не подумала, кто теперь-то тебя спасать будет?..

— Ох, Митрофанова! — наконец прервала свое молчание Ира. — Тоже мне проповедница!..

И в этот момент пульт от «Умного дома» — он по-прежнему лежал на журнальном столике перед Ишутиной — замигал.