Алексей затаил дыхание. Погасли фонари, стало темно и неуютно. Мурашки побежали по коже капитана. Это была та самая западня, о которой настойчиво вещала его интуиция.

— Что делать, командир? — глухо прошептал Хомчик.

— Молчишь, Алексей Егорович? — поинтересовался Рожнов на идеальном русском языке. — Нечего сказать? Тебе с друзьями и бежать-то, как я погляжу, некуда.

— Добрый вечер, Алексей Константинович, — отозвался Саблин, прикладывая усилия, чтобы голос не дрожал. — Не спится?

— Ты нас совсем за дураков держишь, Саблин, — посетовал собеседник. — Засек я тебя в замке, вспомнил, кто ты такой. Да и ты меня признал. Я понимал, что не угомонишься ты, будешь землю рыть, преследовать. Забудь это имя — Алексей Константинович. Много с тех пор воды утекло. Перед тобой капитан германской разведки Ганс Лютер Венцель, уроженец города Дюссельдорф, что в земле Северный Рейн-Вестфалия. Капитан Рожнов, майор Слюняев, капитан Дыроконь. Была у меня и такая фамилия, представляешь? — Немец непринужденно засмеялся. — Все это так, временное явление. Ты понимаешь. Я прошел с ними немалый боевой путь, так сказать. Но завязал я с этой порочной практикой, вот уже почти полгода просто гауптман Венцель. Молчишь, капитан?

— А что сказать-то? — проворчал Саблин.

Положение создалось не просто критическое — ужасное.

— Сказать нечего, — согласился Венцель. — Это все, Саблин. Вы сами себя загнали в западню. Мои люди не пострадали, все рядом. Господин полковник передает тебе пламенный привет. Проем под прицелом, милости просим. Выходите по одному, бросайте оружие. В противном случае мы подкинем вам гранату.

— Зачем нам выходить? — буркнул Алексей.

— Ну, дело хозяйское. Просто хотел в глаза твои честные взглянуть.

— Командир, сейчас граната влетит, — прошептал Хомчик. — Ногами к взрыву ложимся, будет хоть какой-то шанс.

— Войдут и добьют, — буркнул Черкасов. — Прорываться надо, командир. Двоих положат, третий успеет сделать пару выстрелов, зацепит кого-нибудь.

Алексею не нравились эти варианты. Надо зубы немцам заговорить, а там посмотрим.

— У тебя, по-видимому, зрение улучшилось, герр гауптман? — спросил он."

"— А оно и не хромало, — охотно отозвался Венцель. — Глазные капли. Они формируют муть и придают беспомощность.

— Объясни, почему капитан Чаплыгин согласился бежать с Гуляевым?

— Ах, это. Сволочью был порядочной этот капитан Чаплыгин. На вокзале в Калинине убил человека по пьяному делу. Сидел в кабаке с майором из артиллерии, что-то пошло не так, вышли на улицу поговорить, слово за слово. Короче, пырнул его Чаплыгин трофейным немецким ножом. Майор скончался. Чаплыгина, понятно, на гауптвахту. А он как раз поезда ждал, чтобы в часть по назначению отбыть. Дальше дело темное.