Разве я могу хоть кому-то доверять после такого предательства? Тем более Алексу. Этот вообще меня всё купить пытается или вынудить к чему-то, интересному ему одному.

— По закону не имеешь права, — ответила я тихо.

— Зачем закон? — поднял он брови вверх. — Сама останешься. И ещё попросишь.

— Чего? — наивно спросила я.

— Ну-у… Это я тебе ночью объясню, — улыбнулся он, словно хитрый кот, довольный тем, что я не сразу поняла, о чём он говорил. — Точнее, покажу наглядно.

Я снова нахмурилась и поджала губы.

— Ну, сейчас прямо! — прошипела я. — Только попробуй ко мне притронуться.

— Попробую.

— Я тебя даже в спальню не пущу. Будешь спать в гостиной на диване.

Алекс опустил голову ещё ниже ко мне. Его большие руки легли на спинку моего стула, они касались меня, и мужчина почти обнимал мои плечи. Его голос звучал возле самого уха, вызывая по спине мурашки и завораживая своими низкими нотами с хрипотцой.

— Нет, Тая. Я буду спать в кровати с красивой рыжей стервой, с которой мы уснём лишь на рассвете, измотанные ласками и бешеным сек…

Я дёрнулась и попыталась встать со своего места. Не желаю это слушать!

Однако мне не дали уйти — Алекс не договорил.

Он сжал мои плечи, удерживая меня на месте. Мне только и оставалось, что слушать, сгорать от стыда и тяжело дышать — потому что моё воображение тут же принялось рисовать живые картинки под его приятный бархатный тембр голоса… Я снова словно увидела силуэты сплетённых тел на стене…

— Ты будешь кайфовать и стонать от удовольствия. Так же, как в ту ночь. Я знаю, что тебе понравилось. Ты хочешь ещё. И я дам тебе это. Буду ласкать тебя до рассвета. Пока ты не кон…

— Хватит! — рявкнула я, и Алекс замолчал, ослабляя хватку.

Я скинула его руки с себя и поднялась из-за стола. Задела вилку, и та от моего резкого подъёма со звоном упала на пол. Собравшиеся за столом замолчали и обернулись на грохот.

— Извините, — вяло улыбнулась я. — Мне нужно… отойти.

Интуитивно нашла уборную и закрылась. Подошла к раковине и открутила кран с холодной водой. Осторожно промокнула щёки и лоб, пытаясь успокоиться самой и угомонить бешено бьющееся сердце.

Привалилась спиной к прохладному кафелю стены и прикрыла глаза, выравнивая дыхание.

Вот что он ко мне прицепился? Других женщин, что ли, нет больше? И что мне с ним делать — будем драться вечером за моё тело? Не будет же он брать меня насильно? На Северова не похоже.

А вот если он начнёт брать лаской, то…

Не знаю, смогу ли устоять.

Едва он заговорил об этом, как яркие образы тут же заставили кожу покрыться испариной, а щёки — пылать жаром.

В одном он прав — эта ночь, несмотря на то, что потом было дико стыдно, мне понравилась.

***

Когда я смогла успокоиться и вернуться в гостиную, там уже играла негромкая музыка, а бокалы снова наполнили.