Дмитрий снова и снова прислушивался к себе, поедая тот бутерброд и запивая его кофе. От стаканчика пахло не только кофе, но и легким, едва ощутимым женским парфюмом. Рецепторы проснулись, инстинкты обострились. Он воспринимал всё втрое ярче, чем обычно.

Мир разделился на «до» и «после».

Сейчас, когда действие препарата окончательно прекратилось, Дмитрий мог спокойно проанализировать то, что с ним происходило.

Зацепила бы его Ирина, не будь он под воздействием?..

Однозначно.

Однажды мама с отцом поругались. Сильно. Дмитрий не мог припомнить, чтобы хотя бы раз родители ругались настолько, что мама объявляла отцу байкот. У них патриархальная семья. Как отец говорил, так и было. По крайней мере, в восемнадцать лет Диме и Ване так казалось. Уже позже братья пришли к выводу, что мама у них больше брала мягкостью. Она никогда не спорила с батей при них, никогда не повышала голос. При этом если вступала в дискуссию, то всё раскладывала по полочкам, не придерешься. Аргументы и логика — это сильная сторона маминой натуры.

Когда дети растут, они многое не замечают. Отношения родителей — именно их родителей — воспринимаются как норма. Их родители любили и любят друг друга.

Просто отец относится к маме немного… иначе.

Одержимее.

Слишком ревнив. Слишком требователен.

Слишком… жаден.

Опять же, будучи детьми, не замечаешь, какими взглядами обмениваются родители, как невзначай прикасаются друг к другу, точно не могут сдержаться. Как пытаются быть ближе.

Осознание подобного приходит, когда сам начинаешь интересоваться противоположным полом.

Дмитрий знал, что отец без ума от матери. Он прилюдно не говорил о любви. Солдаты слов любви не знают — это про их батю. По крайней мере, прилюдно не показывают.

Но и Дмитрию, и Вано не раз попадало от него, если они не слушались маму или пытались перечить. Причем методы воспитания соответствовали авторитарному характеру отца. С ним они могли спорить, доказывать свою правоту. А с мамой…

Мама была мамой.

Девочкой для папы, которую он любил.

И тут — ссора.

Более того, мама демонстративно перестала разговаривать с отцом и в первую наступившую ночь попыталась лечь спать в гостевой комнате. Парни проснулись, оттого что отец выбил дверь в гостевой. Братья переполошились и ринулись туда.

Мало ли что… Отец порой бывал слишком горяч. Нет, они ни разу не видели, чтобы он её обижал физически. Отец им и сам говорил, что женщин трогать нельзя, потому что они априори слабее, и применять в отношении них силу — трусливо.

Но в ту ночь близнецы не хило перепугались и, как были в трусах, бросились к родителям.

Отец был выпивши. Сильно. Он стоял в дверном проеме в домашних штанах и любимой майке и тяжело дышал, сжимая кулаки. Сыновей не видел.