— «Мы» существуем отдельно от спора?

Вот я это и спросила. Но, видимо, слишком завуалировано, потому что Варвин вскидывает на меня брови в изумление:

— А у тебя есть сомнения?

— Конечно! — восклицаю. — Ты целуешь меня, только когда рядом есть свидетели. Наедине ты не проявляешь ко мне никакого интереса. Наша пара — фикция, и я не хочу вмешивать в это шоу родных.

— А моих, значит, можно вмешивать?

— И твоих нельзя! — в голосе моём слышатся слезы. Я вскакиваю и опускаюсь на пол перед креслом. — Давай им все расскажем? Пусть они знают правду, а? Пусть мои не питают ложных надежд, а твои не расстраиваться зря!

— Ты готова отказаться от квартиры?

— Готова. Я не хочу жить во лжи.

— И ты даже не хочешь попробовать? Не хочешь дать нам шанс?

— Шанс на что? Я не понимаю, Гордей! — повышаю от отчаяния голос.

Гордей, между прочим, мои претензии по поводу бездействия проигнорировал, уцепился за слова про родителей. А теперь злится. Беру его за руку, чтобы успокоить и сообщить, что я не отказываюсь от спора, потому его вилле ничего не грозит.

Но Варвин руку убирает и встаёт:

— Как хочешь, — говорит, — тогда скажу, что вы не приедете. Сам с ними объяснюсь. Мать, наверное, даже обрадуется.

И уходит.

А у меня такое чувство, будто мы сейчас говорили на разных языках: я о своём, а он о своём. И почему-то такое впечатление, что я Гордея обидела. Но чем? Что я делаю не так? Он будто ждёт от меня каких-то шагов, знаков или сигналов, а я их не даю, потому что не знаю как. Вытираю щеки — оказывается, бегут слезы. Мне хочется с кем-то поговорить. Рассказать всю историю как есть. Попросить совета. И я набираю единственную женщину, которая желает мне в этой жизни только добра — маму.

Глава 47

— Привет, дочь, как командировка? — она отвечает сразу.

Мамин голос звучит радостно, значит меня ещё не разоблачили. Оказывается, я где-то на уровне подсознания все время этого ждала. Поэтому и не звонила, а писала.

— Мам, прости меня. Я такая дура… — сразу начинаю каяться, всхлипывая в трубку.

— Что случилось, Лад? Не пугай меня! — сразу меняется мамин тон.

— Да ничего не случилось, просто я так хотела ту квартиру, что вам наврала про жениха, а Гордей — мой босс, и он мне просто подыграл. Но он сам не знал, а потом этот спор на виллу, и теперь мы по правде женимся. А его матери я не нравлюсь, но она зовёт вас на обед. Мы год должны будем прожить вместе, а я его уже люблю, а он даже не пытается со мной сблизился. Я не знаю, что мне делать, мам! — вываливаю это всё и всхлипываю ещё горше.

— Так, погоди… Я ничего не поняла, кроме того, что тебя не любит будущая свекровь. Давай сначала. Вы собираетесь с Гордеем заключить фиктивный брак из-за квартиры, которую обещал подарить дедушка. Так?

— Так.

— Ага.