Меня она тоже босячкой считает. Для неё только Пунш звезда в окошке.

— Почему? Ты разве не из их круга?

— О нет. Я бедная родственница Бивинских. Такие королевне не подходят! — смеётся Хель. — А Прушкины — это их круг. Они смолоду дружат семьями и всегда мечтали поженить детей.

Да уж. Встряла я не по-детски.

— Всё равно уже все решено, — вздыхаю, — обратного пути нет.

— То есть ты всё же не беременная?

— Нет, конечно.

— Отчаянная ты, — то ли хвалит, то ли осуждает. — Хотя некоторые чего только ни сделают ради того, чтобы устроиться в жизни. Я бы так не смогла, наверное.

Я вспыхиваю. Хель даже не утруждает себя намёками. Говорит прямо, что обо мне думает.

— Я никуда не лезла и никого не обманывала, — говорю холодно и встаю с кресла. Пойду лучше посмотрю на заплыв.

— Да не обижайся, Лад. Я не хотела тебя обидеть. Просто завидую, — пытается ещё что-то сказать Хель.

Но я уже не слушаю. Ухожу. Завидует она… А чему? Лично я себе вообще не завидую. Я не хочу так выходить замуж, особенно за Варвина. Он мне нравится, и я хочу с ним всего настоящего, а не на спор.

Подхожу к воде вовремя — пловцы возвращаются. Смотрю, а шустрые девы уже и полотенца развернули — встречают. Иду и себе беру — их целая стопка приготовлена на лежаке, — возвращаюсь и расталкиваю болельщиц, не стесняясь. А то кинутся и моего Гордея вытирать. Девушки шипят, но место уступают. А мне плевать уже на то, что обо мне подумают. Я зла и подозреваю, что своей в этой компании никогда не стану.

Глава 45"

"Гордей приплывает третьим. Первый, конечно, Сенсей. Он у них чемпион всего на свете, что ли? Парня поздравляют, вытирают сразу в несколько рук — он очень этим доволен и с готовностью подставляет все части спортивного тела. Второго пловца я не знаю, но на него тоже мигом бросаются девушки с полотенцами. А Варвин разрешает к себе приблизиться только мне. И я приближаюсь. Поднимаюсь на носочки и набрасываю ему полотенце на плечи. А он обнимает меня за талию, прижимает к мокрому телу. Я вскрикиваю от неожиданности, но он меня целует, и возглас мгновенно тонет в его губах. Но мне опять мешает получить удовольствие и расслабиться вопрос: он это делает на публику или целует меня от души?

Гордей вытирается, одевается и ведёт меня к одному из костров, где собираются все его друзья. Мне уже очень хочется в отель, но я ни за что на подам вида, что устала и не вписываюсь в ритм жизни мажоров.

— Что будешь? Мясо, рыбу? Вино, коктейль? — спрашивает Варвин, окидывая стол взглядом.

Они, эти столы, по всему пляжу стоят.

— Что-то я уже объелась, а с алкоголем навсегда завязала, — говорю и понимаю, что в коем-то веке сыта.

— А я что-то поплавал и проголодался.

Гордей выбирает шпажку с шашлыком и тянет меня к стулу. Садится на него, а меня усаживает на колени.

— Ты мокрый! — возмущаюсь.