Но кто я такая, чтобы жаловаться? По крайней мере, здесь я смогу незаметно проскользнуть сквозь толпу.

Как будто меня не существует.

Невидимость — мощный инструмент. В городе, где проживает более восьми миллионов человек, таким, как я, легко остаться незамеченными.

Но холод заставляет меня больше выделяться. Когда я иду по мокрым улицам среди сотен тысяч людей, на меня иногда смотрят. Не всегда из жалости — часто с осуждением. Я слышу, как они говорят: «Вы могли бы быть лучше, юная леди».

Но большинство ньюйоркцев настолько бесчувственны, что им наплевать на такое ничтожество, как я.

Я стараюсь не обращать внимания на людей, выходящих из пекарен с едой на вынос, но я не могу игнорировать божественные запахи, которые проносятся мимо меня. Я открываю рот, затем закрываю его, как будто это поможет мне почувствовать вкус угощения.

Если бы только я могла сейчас съесть горячего супа или теплого куска хлеба.

Я сглатываю слюну, которая образуется во рту при этой мысли. Всякий раз, когда я умираю с голоду и не имею доступа к еде, я представляю себе стол, полный вкусных блюд, и притворяюсь, что пирую ими. Но мой желудок просто верит в это на полминуты, прежде чем снова начинает урчать.

Его трудно обмануть.

Однако, как бы я ни была голодна, мне бы хотелось выпить еще.

Я поднимаю банку пива, завернутую в коричневый бумажный пакет, и опустошаю ее. Вот и последние капли, которые должны были помочь мне пережить этот день.

Сейчас только полдень, а я ела в последний раз… Когда это было? Два дня назад?

Может быть, мне стоит вернуться в приют за едой и куском хлеба…

Я отбрасываю эту мысль, как только она приходит. Я никогда не вернусь туда, даже если мне придется спать на улице. Думаю, мне следует поискать другое убежище, где я смогу провести остаток зимы, иначе я действительно замерзну на улице.

Мои ноги останавливаются перед плакатом в рамке, висящим на стене здания. Не знаю, почему я останавливаюсь.

Я не должна.

Обычно я этого не делаю.

Я не останавливаюсь и не смотрю, потому что это привлечет ко мне внимание и разрушит мои шансы на обладание сверхспособностями невидимости.

Но по неизвестным причинам на этот раз я останавливаюсь. Моя пустая банка уютно устроилась между пальцами в перчатках, повиснув в воздухе, пока я изучаю объявление.

Афиша Нью-Йоркского Городского балета, рекламирующая одно из их выступлений. Все его пространство занято женщиной в свадебном платье, стоящей на пуантах. Вуаль закрывает ее лицо, но она достаточно прозрачна, чтобы различить печаль, суровость… отчаяние.

«Жизель» написано у нее над головой. Внизу — имена режиссера и примы-балерины, Ханны Макс, а также других балерин, участвующих в шоу.

Я моргаю один раз и на секунду вижу свое отражение в стекле.