Мышцы его плеч напрягаются от движения, а татуировки расширяются. Я хочу изучить их, чтобы увидеть, есть ли символ, который я узнаю, но его полная нагота не помогает мне сосредоточиться.

Я действительно не хочу глазеть на него прямо сейчас.

Заставляя себя отвести взгляд, я сосредотачиваюсь на невидимой точке на противоположной стене. Чувство облегчения медленно охватывает меня при мысли, что это действительно был кошмар.

Меня не волнует, был ли он моим первым, или что он каким-то образом соответствовал так близко к реальности. Может быть, это то, что происходит, когда вы не видите снов: ваш самый первый сон — это внутреннее, ужасающее переживание.

Причина, по которой я отчаянно хочу, чтобы это был кошмар, не только из-за психического повреждения. Дело в том, что я не сопротивлялась. Что я испытала оргазм. Что я прикасалась к себе, чтобы совершить этот отвратительный поступок.

Отталкивая эти мысли, я пытаюсь дышать, хотя бы частично, учитывая, что Адриан все еще здесь, и его присутствие всегда крадет часть моего воздуха, если не весь.

Он берет пластырь и прикладывает его к маленькому порезу на моей ладони.

— Никогда больше так не делай.

— Как?

— Бутылка. Ты должна была отдать ее мне, когда я тебе сказал.

— Я не очень хорошо соображала. — Я бормочу пренебрежительно. Но если я думала, что это подтолкнет его к тому, чтобы отпустить ситуацию, то я далеко не права.

Глаза Адриана темнеют, и воздух сгущается в ответ на его настроение. Он возвышается надо мной так, что мне приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него, а он медленно повторяет.

— Ты не соображала.

— Я… нет.

— Отныне ты будешь думать, прежде чем действовать.

— Окей.

— Не «окей». Скажи это.

— Я подумаю. — Боже. Что с ним не так?

— Иди прими душ и переоденься. Через полчаса у нас завтрак.

Я даже не заметила, что уже утро, потому что шторы в спальне задернуты.

— Окей.

Он прищуривается.

— Брось это слово.

— Почему?

— И перестань мне отвечать.

— Я просто спрашиваю, почему.

— Потому что тебе это не идет.

— Скорее, это не подходит твоей жене, — бормочу я.

— Что ты только что сказала?

— Ничего, — выпаливаю я, пораженная суровостью его тона. С этим человеком действительно не стоит связываться.

Используя полотенце, он собирает осколки керамики, один за другим, но вместо того, чтобы выбросить их в мусорное ведро, он берет их с собой, выходя из ванной.

Я пытаюсь отвести взгляд, но не могу оторвать глаз от его упругой задницы и длинных ног. Я никогда раньше не видела такого совершенного телосложения, но дело не только в этом. Все дело в том, как он держится, и в той абсолютной уверенности, которую он излучает, даже будучи голым.

Это уязвимое положение для большинства людей, но Адриан ведет себя так, словно одет в строгий костюм.