В моей попытке изучить что-либо, кроме него, я застигнута врасплох его татуировками. Одну я видела раньше, но не другие. Обе его руки в татуировках. Полные рукава чернил переплетаются на его руках, как лабиринт.

Совсем как в кошмарном сне.

Я могу галлюцинировать о том, чтобы укусить себя за руку, но это не может быть выдумано. Я никогда не видела Адриана раздетым, так что ни за что бы не догадалась, что у него татуированные руки.

Я тянусь за ближайшей вещью, которую могу найти, которая оказывается керамической бутылкой из-под мыла, и направляю ее в его сторону.

— Держись от меня подальше!

— Лия, — тихо произносит Адриан.

— Я не Лия! Я — Уинтер!

— Успокойся. — Он продолжает приближаться ко мне бесшумными шагами, которые я едва слышу.

— Я сказала, держись от меня подальше! — кричу я, мой голос становится истеричным.

Он останавливается, поднимая руку.

— Прекрасно. Я держусь подальше, так что положи это.

Я отчаянно трясу головой, впиваясь ногтями в твердую керамику.

— Я ухожу. Я больше ни минуты не проведу ни в этом богом забытом месте, ни с тобой!

Тень пробегает по его лицу, громовая и тихая, как будто он… сердится. Почему, черт возьми, он должен это делать? Это я злюсь. Это я была вынуждена выйти из своего безопасного кокона, чтобы быть здесь.

— Дай мне эту бутылку, Лия.

— Нет! И перестань называть меня Лией!

Мои руки мечутся, и я слышу треск прежде, чем вижу его. Бутылка ударяется о стену и разбивается о нее. Белое жидкое мыло стекает по моей руке на землю, а затем следует кровавый след.

Осколок керамики впился мне в кожу. Укол боли взрывается на моей плоти, прежде чем кровь течет из моей ладони. Я выпускаю то, что осталось от бутылки, позволяя ей упасть на землю.

— Черт! — Адриан спешит ко мне, вырывает кусок, оставляя небольшую рану, которая горит, когда мыло смешивается с ней.

Адриан бросает окровавленный керамический кусок в раковину и вытирает мыло. Его брови хмурятся над потемневшими глазами, а губы сжимаются в тонкую линию.

Я извиваюсь в его объятиях.

— Отпусти меня, монстр! Отпусти меня!

— Стой. — приказывает он, и я вздрагиваю, обмякнув.

Это слово, хотя и единственное в своем роде, звучит настолько авторитетно, что мои мышцы напряглись, услышав его.

Адриан хватает бежевое полотенце, опускает его под кран и прижимает к моей ладони. Он выдыхает, когда кровь не впитывается долго. Как будто он беспокоится обо мне. Как будто мое благополучие означает дерьмо в его повестке дня.

Почему он так себя ведет? Я просто не могу понять, почему он не такой черствый дьявол, каким должен быть.

Его внимание не отрывается от моей ладони, когда он говорит.

— Я не знаю, с чего ты вдруг так себя ведешь, но почему бы тебе не рассказать мне?

— Ты пытаешься притвориться, что не знаешь?

— Не знаю что?

Я поджимаю губы.