Просторное, пациентов мало, персонала – достаточно. Я, например, здесь уже давно, наполовину как персонал, поэтому денег с меня не берут. И то ладно… Кофе хочешь?

Я сказал, что хочу. Она затушила сигарету, поднялась, налила из кофейника две чашки и принесла их на стол. Положила сахар, перемешала и, скривившись, выпила."

"– Этот санаторий – предприятие не прибыльное. Поэтому и расходы относительно невелики. Один человек пожертвовал землю. Раньше вся эта территория была его дачей. Еще лет двадцать назад. Видел старый особняк?

– Видел, – сказал я.

– Тогда других построек не было.

Он собрал здесь больных и устроил групповую опеку. Зачем ему это понадобилось? Его сын страдал душевным расстройством, и один врач посоветовал ему попробовать такой метод. Теория сводилась к том у, что если жить в уединении, помогая друг другу, физически работать под контролем врачей, с помощью их советов – можно вылечивать некоторые душевные заболевания. Вот так все и началось. Постепенно расширялись, получили юридический статус, обзавелись полями, пять лет назад построили спортзал.

– И как – лечение оказалось эффективным?

– Да.

Конечно, не панацея, некоторым не помогает, но немало людей, кого в других местах считали безнадежными, вышли отсюда здоровыми. Самое ценное здесь – все друг другу помогают. Люди понимают собственную неполноценность и стараются друг друга поддерживать. В других местах все иначе. К сожалению. В других местах врач – это врач, больной – это больной. Пациент ждет от врача спасения, и врач его спасает. Мы же здесь спасаем друг друга. Мы – зеркало друг друга, а врачи – наши товарищи. Они рядом, они приходят нам на помощь, когда считают это необходимым. Однако бывают случаи, когда мы спасаем их. Когда разбираемся в чем-то лучше. Например, я даю одному врачу уроки игры на пианино, а еще один пациент учит медсестру французскому. Среди больных немало талантливых профессионалов. Поэтому здесь все мы равны. И пациенты, и персонал, и даже ты. Пока ты здесь, ты – один из нас. Я помогаю тебе, а ты – мне. – И Рэйко расправила морщины на лице в доброй улыбке. – Ты помогаешь Наоко, а она – тебе.

– Что мне нужно делать? Конкретно?

– Во-первых, самому хотеть помочь и считать, что кто-то должен помочь тебе.

А во-вторых, быть честным. Не лгать, ничего не замалчивать и не скрывать то, что тебя беспокоит. Только и всего.

– Постараюсь, – сказал я. – А почему вы живете здесь семь лет? Сколько мы беседуем, я не заметил ничего странного.

– Это днем, – мрачно обронила Рэйко. – А ночью – конец всему. С приходом темноты у меня выступает пена и я катаюсь по полу.

– Что, правда? – спросил я.

– Враки. С какой бы стати? – изумленно замотала она головой. – Я уже вылечилась. В настоящий момент.