Она встала раньше меня и быстрыми шагами прошла по коридору, спустилась по лестнице и зашла в столовую на первом этаже. Столовая была рассчитана человек на двести, но сейчас использовали только половину мест. Другая половина была отделена перегородкой. Казалось, будто я попал на курорт не в сезон. На обед давали картофельное рагу с лапшой, овощной салат, апельсиновый сок и хлеб. Как и писала Наоко, овощи оказались на удивление вкусными. Я съел все подчистую.

– А ты действительно очень аппетитно ешь, – восхитилась женщина.

– Так ведь… вкусно. К тому же, я с утра ничего не ел.

– Если хочешь, съешь мою порцию. Вот. Я уже сыта. Ну как, будешь?

– Не откажусь.

– У меня малюсенький желудок – много не влезает. А если чего-то не хватает, я курю, – сказала она и достала еще одну сигарету. – Да, совсем забыла. Зови меня Рэйко. Меня все так зовут.

Она с любопытством наблюдала, как я, не забывая откусывать хлеб, ел ее порцию рагу.

– Вы – лечащий врач Наоко? – поинтересовался я.

– Я – врач? – Она удивленно скривилась. – С чего ты взял?

– Мне сказали найти Исида-сэнсэя.

– А-а, вот в чем дело. Да. Я здесь преподаю музыку, вот некоторые и зовут «сэнсэй».

На самом деле, я тоже больная. Но живу здесь уже семь лет, преподаю музыку, помогаю канцелярии и уже сама не знаю, кто я: пациентка или сотрудница. Наоко не писала обо мне?

Я помотал головой. Она смутилась.

– Стало быть, мы с Наоко живем в одной комнате. То есть, соседки. С ней интересно. Разговариваем на разные темы. Нередко и о тебе.

– Например?

– Кстати, прежде всего тебе нужно объяснить вот что, – совершенно пропустив мимо ушей мой вопрос, сказала Рэйко. – Первым делом ты должен понять: здесь не обычная больница.

Проще говоря, здесь не лечат, а опекают. Несомненно, здесь есть врачи, которые ежедневно делают обход. Но он, по сути, сводится к измерению температуры. Никакой «усиленной терапии», как в обычных больницах, здесь нет. Поэтому нет решеток, и ворота распахнуты настежь. Люди приходят сюда по своей воле и так же, по своей воле, уходят. Но принимают сюда только тех, кому желательна такая опека. Кого попало не берут: те, кому требуется специализированное лечение, направляются в заведение по профилю. Пока ясно?

– В целом, да.

Кроме одного: в чем заключается «опека»?

Рэйко, выдохнув дым, допила апельсиновый сок.

– Жизнь здесь – и есть опека. Правильный режим, физкультура, отдаленность от внешнего мира, спокойствие, чистый воздух. Мы сами выращиваем овощи и практически живем на самообеспечении. Нет ни телевизора, ни радио. Совсем как в популярных ныне коммунах. Правда, в отличие от коммун, чтобы попасть сюда, приходится немало заплатить.

– Что, так дорого?

– Не очень дорого, но немало. Заведение-то, сам видишь, какое.