Ты сколько здесь пробудешь?

– Послезавтра вечером хочу вернуться в Токио. На работу нужно. А в четверг у меня контрольная по немецкому.

– Хорошо, тогда оставайся у нас. И денег с тебя никто не возьмет, и поговорить сможешь вдоволь, не обращая внимания на время.

– У кого это – у нас?

– У меня и Наоко. Комнаты – раздельные, есть диван-кровать. Так что за ночлег не беспокойся.

– А ничего, что так? В смысле, что посетитель-мужчина ночует в комнате женщин?

– Ну ты же не полезешь ночью к нам в спальню и не станешь по очереди насиловать нас?

– Конечно, нет.

– Тогда какие проблемы? Ночуй у нас – поговорим обо всем не спеша.

Так будет лучше. Сможем лучше понять друг друга, послушаешь, как я играю на гитаре. Говорят, неплохо.

– Вам действительно это не в тягость?

Рэйко зажала во рту третью сигарету, скривила уголки рта и прикурила.

– Мы вдвоем уже говорили на эту тему. И вместе приглашаем тебя. В частном порядке. Думаю, такое предложение лучше вежливо принять.

– С удовольствием, – сказал я.

Морщины в уголках глаз Рэйко стали глубже, и она посмотрела мне в глаза.

– Как-то странно ты говоришь, – заметила она.

 – Не хочешь ли ты сказать, что подражаешь тому пареньку из «Над пропастью во ржи»?

– Да ну, – рассмеялся я в ответ.

Рэйко смеялась, не выпуская сигарету изо рта.

– А ты – человек прямой. По тебе видно. Я здесь давно и столько за это время повидала разных людей… Я разбираюсь, кому открыть душу можно, а кому – нет. Вот тебе – можно. Если точнее, ты можешь распахнуть человеку душу, если захочешь.

– И тогда что?

Рэйко весело сложила на столе руки.

– Человек поправится.

Пепел упал на стол, но она этого не заметила.

Мы вышли из главного корпуса, миновали пригорок, оставили позади бассейн, теннисный корт, баскетбольную площадку.

На корте играли двое мужчин: худощавый пожилой и упитанный молодой. Играли неплохо, но на мой взгляд, – в какую-то совсем иную игру. Казалось, они даже не играют, а увлечены упругостью мяча и занимаются его исследованием. Как-то вдумчиво, с энтузиазмом они перебрасывали мяч друг другу и при этом обливались потом. Игравший к нам ближе молодой, увидев Рэйко, прервал игру, подошел и, улыбаясь, обменялся с нею парой-тройкой фраз. В стороне от корта человек бесстрастно постригал газон громоздкой газонокосилкой.

Мы прошли вперед. Там начиналась роща, по которой были разбросаны пятнадцать или двадцать скромных и аккуратных европейских домиков. Почти перед каждым стоял желтый велосипед – такой же, как у привратника.

– Здесь живут семьи сотрудников, – объяснила мне Рэйко. – Не обязательно ездить в город. Все необходимое можно собрать прямо здесь, – на ходу продолжала она. – Почти все продукты питания, как я уже говорила, – из подсобного хозяйства.