Ведь, хорошо было, правда?

Я кивнул.

– Напоследок, – сказала Рэйко и сыграла пятьдесят первой свою любимую фугу Баха.

– Слышь, Ватанабэ, позанимаешься со мной этим? – тихо сказала Рэйко, окончив играть.

– Странно. Я тоже об этом подумал.

В темной зашторенной комнате мы с Рэйко обнимались, словно так и должно было быть, и хотели друг друга. Я раздел ее, снял рубашку, брюки и трусы.

– Знаешь, я прожила странную жизнь, но даже представить себе не могла, что с меня будет снимать трусы мужчина на девятнадцать лет моложе.

– Я не настаиваю.

– Ладно, снимай, – сказала она. – Только не расстраивайся, увидев мои морщины.

– Они мне нравятся.

– Сейчас заплачу, – прошептала Рэйко.

Я целовал ее тело, а когда попадались морщины, обводил языком их линии, дотрагивался рукой до почти плоской, как у подростка, груди, мягко покусывал соски, вставил палец в теплую влажную вагину и начал им двигать.

– Слышь, Ватанабэ. Не туда. Там – простая морщина.

– Все бы шуточки, да? – изумился я."

"– Извини, – сказала Рэйко. – Страшно… мне. Давно этим не занималась. Я сейчас как семнадцатилетняя девчонка – пришла в общагу к парню, а он раздел ее догола.

– А мне кажется, будто я действительно насилую семнадцатилетнюю.

Я вставил палец в эту «морщину», я целовал шею и уши Рэйко, пощипывал соски. Когда ее дыхание участилось и тихонько задрожало горло, я раздвинул ее стройные ноги и медленно вошел внутрь.

– Как, нормально? Только смотри, чтобы я не забеременела, – тихо сказала Рэйко. – Стыдно в таком возрасте ходить с животом.

– Все в порядке. Можно не беспокоиться.

Пенис вошел до упора – она задрожала и вздохнула. Лаская ее, нежно поглаживая по спине, я сделал несколько движений и вдруг кончил. Стремительная, безудержная эякуляция. Я прильнул к Рэйко, и в эту теплоту из меня несколько раз вырвалась сперма.

– Не удержался… – сказал я.

– Дурашка, не забивай себе голову, – шлепнув меня по заду, сказала Рэйко. – Или ты думаешь об этом всякий раз, когда спишь с девчонками.

– Ну… да.

– Пока ты со мной, можешь не думать. Забудь. Кончай, сколько и когда захочешь. Как настроение? Лучше?

– Намного. Поэтому не утерпел.

– И не нужно терпеть. И так нормально. Мне тоже было очень хорошо.

– Я вот что думаю…

– Что?

– Еще не поздно в кого-нибудь влюбиться. Рано ставить на себе крест.

– Я подумаю… об этом, – сказала Рэйко. – Интересно, в Асахикаве люди занимаются любовью?

Немного погодя я опять ввел отвердевший пенис. Рэйко вдохнула и зашевелилась подо мной. Обняв ее, я потихоньку двигался и разговаривал с ней обо всем на свете. Как это было замечательно – разговаривать, находясь у нее внутри. Я шутил, она прыскала, и сотрясения ее тела передавалась пенису. Мы долго лежали обнявшись.

– Так очень приятно.

– Двигаться тоже неплохо.