– Надийка, – позвала старуха, – А ты не хочешь ли к Марии сходить?

– Хочу, у меня к ней дело есть.

– Вот и ступай, моё золотце, а мы с батюшкой покамест чаю попьём, а ты там, гляди, Степану передай, чтобы он попозжа к нам подъехал, да батюшку отвёз до села.

– Хорошо, бабуся! Так я пошла?

– Иди-иди, девонька."

"Когда Надийка ушла, Захариха тяжело опустилась на стул перед батюшкой, поглядела долгим взглядом в его глаза и начала безо всяких вступлений свой рассказ о том, как в её жизни появилась Надийка. Она, то всплёскивала руками, то принималась ходить по избе, то перемежала свои слова слезами, то улыбалась, вспоминая крошку-Надийку.

Батюшка внимательно, не перебивая, слушал эту женщину, он понимал её чувства и то, как нелегко ей было открыться сейчас и всё ему поведать. Захариха рассказывала о том, как боялась она, что её обвинят в убийстве матери Надийки, если всё откроется, того, что её попрекнут в колдовстве, и прочее. Но священник видел, что это была женщина с чистым, великим сердцем, которая не бросила сироту, вырастила её, похоронила несчастную неизвестную женщину, и столько лет держала в тайне рождение девочки и появление внучки в её доме ради блага самой Надийки. Когда она закончила свою речь, батюшка заговорил, и они долго беседовали с Захарихой, пока за окном уже не стало смеркаться.

Хлопнула входная дверь, вернулась домой Надийка:

– Батюшка, там Степан с Марией подъехали, они вас отвезут в село!

– Вот и славно, вот и спасибо вам всем за помощь, за хлеб-соль, за всё спасибо! Да благословит Господь ваш дом! Ну что, иконы я твои забираю?

– Да, батюшка, забирайте, – кивнула девочка.

– Основную уплату за работу я тебе привезу чуть позже, а пока вот, возьми, – и священник протянул ей деньги.

Надийка хотела было отказаться, но священник ответил:

– Эти деньги понадобятся тебе на следующие иконы, ведь нужно же тебе будет купить и ткань, и бусины, и нитки, правда?

Девочка кивнула.

– У меня и ещё задумки кой-какие есть.

– Вот и славно! Вот и ладно! Всё у тебя получится. А я тебя благословляю на твой труд.

Батюшка попрощался с Захарихой и Надийкой, они проводили его до ворот, и, стоя у палисадника, всё махали вслед, пока сани не скрылись за лесочком в розовом зимнем закате.

Придя в избу, Надийка вновь занялась шитьём, а Захариха, умиротворённая и тихая, села у окна, из которого виден был зимний сад, и смотрела на снежные деревья, на сумерки, опустившиеся на деревню, на бледную луну выкатившуюся на небо из-за леса, и на душе её впервые за много лет было покойно и мирно.

ГЛАВА 28

Зима покинула деревню окончательно. Весна достала из сундука, встряхнула и раскинула над миром свой голубой покров, и всё кругом зазеленело, заголубело и зажелтело свежими сочными красками.