– Бабуся, а ты чего это дяде Власу допрос устраиваешь? – подала голос Надийка.

– Да я что, я так, спрашиваю…

Захариха вновь тяжело вздохнула.

– А ты бы, стрекоза, долго не сидела, не студилась, только на поправку пошла.

– Да, Надийка, иди-ка ты в постель, – поддержал её Влас.

Когда девочка убежала в комнату, он достал из кармана тулупа, висевшего у порога, льняной мешочек, протянул старухе и сказал:

– Я тут травок вам принёс, вы позаваривайте их, да Надийке вместо чая подавайте, она скорее на поправку пойдёт.

– Спасибо, Влас, – поблагодарила старуха.

Они молча допили чай, Влас хлопнул себя по коленкам и сказал:

– Пойду я, бабушка, пожалуй, пора мне, спасибо за угощение.

– Ну, ступай с Богом.

Выйдя на крыльцо, Влас вдруг обернулся:"

"– Бабушка, вы меня не бойтесь, и не сердитесь на меня. Я не враг ни вам, ни Надийке. Придёт своё время, и я всё вам расскажу. Да, я гляжу, вам тут дрова привезли, так я приду, поколю.

Старуха вновь покачала головой, повздыхала:

– Коль придёшь, не откажусь от помощи, сама-то я не управлюсь.

– Вот и славно, ну, я пошёл, до свидания!

– До свидания, Влас!

Вернувшись в дом, Захариха взяла в руки мешочек, что принёс поздний гость, помяла его в задумчивости:

– И что с ним теперь делать? В печи сжечь разве, али всё же заварить? Нет, заварю, пожалуй.

Она, не откладывая дела в долгий ящик, тут же достала цветастый пузатый чайничек с полки, и запарила травы, что пахли терпко и пряно, налила в стакан и пошла к Надийке. Но не успела она дойти до её комнаты, как раздался голосок девочки:

– Бабушка!

– Аюшки, внуча?

– А где же тулупчик-то мой?

– Да как где? На вешалке висит, – ответила Захариха, войдя в комнату со стаканом в руках.

Но девочка промчалась вихрем мимо неё и побежала к двери.

– Батт-тюшки, ты куда это босиком? Пол студёный!

Но Надийка уже мчалась обратно со свёрточком в руках. Она резво забралась под одеяло, положила свёрточек поверх него, и, развернув, всплеснула руками:

– Бабуся, погляди какая прелесть!

Старуха подошла поближе и увидела небольшую икону. Это был образ Казанской Божией Матери. Он был вышит гладью цветными нитками, а оклад расшит камешками да бусинками.

– Вот теперь я знаю, куда мои бусинки приложить! – воскликнула девочка, – Я тоже такую красоту сделаю! А что это, бабушка?

– Это икона, внученька – Богородица, покровительница всей земли русской.

– М-м, – протянула в задумчивости девочка, – А ведь у меня на неё и ткань есть. Помнишь, бархат-то, бабушка?

– Помню, внуча, помню, – ответила старуха.

Надийка с увлечением рассматривала икону и представляла что-то своё, будучи мыслями где-то далеко-далеко. Глаза Богородицы смотрели на девочку, как живые, ясно и кротко.