Знает мое имя, хотя я совершенно точно не называлась…

Я прищурилась:

— Имели разговор со Степаном Егоровичем обо мне?

— Вчера поздним вечером.

Ох, Кошкин!.. А я полагала, что он мне друг и оставит давешнюю беседу в тайне!

— Жаль, что я не имею чести знать вашего имени-отчества.

— Глеб Викторович, - мой vis-à-vis поклонился. И поспешил добавить, будто догадавшись о моих мыслях: - Но, прошу вас, не корите Степана Егоровича, он говорил о вас только хорошее. Признаться, я немало удивлен вашим интересом к этому делу… Могу я спросить о причинах?

— Уверяю вас, причин нет, - не моргнув, солгала я.

– Я ни разу в жизни не видела Ксению Хаткевич и до недавнего времени даже не слышала о ней. Но меня тронула весть о ее убийстве и особенно способ этого убийства… я считаю, что сумею помочь следствию, вот и все.

Фустов кивнул в крайней задумчивости.

— Я должен бы сейчас отправить вас домой, к мужу. И написать вашему прежнему опекуну… - очень негромко сказал он и замолчал надолго. - Однако я этого делать не стану. Убийство необыкновенно запутанное, непростое. Мотивы совершенно не ясны.

Я считаю, что взгляд со стороны – свежий, незашоренный нашим полицейским видением взгляд толкового человека – и впрямь не помешает.

Мне бы обрадоваться такому благоразумию, но я насторожилась. Когда это благоразумие бывало отличительной чертой чиновничьего племя? Не может господин Фустов мыслить столь свободно – непременно есть еще что-то, что повлияло на его решение! И он, кажется, мои сомнения снова угадал.

— Кроме того, я не зря упомянул вашего опекуна, Лидия Гавриловна, - Фустов значительно понизил голос, вероятно, чтобы наш разговор не услышал кучер.

– Я знаю, какую он занимает должность. И знаю о вашей роли в московской миссии в марте этого года.

Я невольно ахнула:

— Тоже Кошкин?!

Это уж было слишком. Он не имел права рассказывать о том кому ни попадя! Я даже Евгению поведала далеко не все!

— Нет, что вы, не от Кошкина. Но в Петербурге известно, что и ваш опекун, и Степан Егорович имеют к поимке того шпиона самое прямое отношения. А в Управлении, хочу вам заметить, легенды слагают о прекрасной и загадочной даме, тоже приложившей руку к поимке шпиона.

Когда же Кошкин принялся уверять меня, как вы хороши, я сложил два плюс два… Если это и впрямь были вы, то примите мои восхищения.

Господин Фустов, не отпуская моего взгляда, чинно поклонился. А я, кажется, чуточку покраснела. От удовольствия. Неужто и впрямь обо мне слагают легенды?.. Интересно, что именно они говорят?"

"— Это была не я, вы ошиблись, - ответила я, тем не менее, и скромно опустила глаза. – Впрочем, не будем о том, лучше поговорим о деле.