Разумеется, с самых младых ногтей заразятся идеями революционной борьбы, если он их на это настроит. И, Боже правый, это ведь куда страшнее, чем даже взрывы и убийства. До чего же больно мне было думать об этом. До чего же хотелось ошибиться…

Но решительность на сей раз проявил Фустов:

— Поеду туда немедля. – Я вскочила следом, и Глеб Викторович, угадав мои сомнения, мягко пообещал: - Лишь поговорю с ним сперва, не беспокойтесь. Но промедление смерти подобно, потому еду тотчас. А вам лучше поспать.

Глава XXXIII

Не теряя времени, Глеб Викторович тотчас и уехал. Я же заперла дверь на два оборота, как он просил, и решила, что мне и впрямь надобно поспать.

Однако не выдержала – снова поднялась с мягкой софы и осторожно поставила чайную чашку на ручку двери. Женя так делал однажды, и в том была логика: стоит легонько тронуть дверь снаружи, как чашка разобьется, а я проснусь.

Удивительно, но в этот раз я мгновенно забылась сном…

А проснулась – от звука разлетевшегося вдребезги фарфора. Вскочила на ноги, перепуганная насмерть. У Фустова свой ключ! Он не стал бы так неистово трясти дверь!

Я промедлила, еще приходя в себя и надеясь, что это Маша или случайный посетитель. Но нет. На дверь налегали плечом, и сомнений уж не оставалось. Я бросилась в умывальную за миг того, как услышала треск дерева. Заперлась изнутри на щеколду, придвинула тумбу с зеркалом… да только все было тщетно. Ловушка захлопнулась.

В тесной комнатке имелось окно, но – второй этаж… разумеется, я побоялась прыгать. И звать на помощь бесполезно: слишком ранний час, улицы пусты. Разве что Санька, будь он еще здесь, меня бы услышал – но и мальчика, как на грех, под окнами не оказалось.

Я могла надеяться лишь, что он был здесь минуту назад. Видел ворвавшихся в здание людей и понял все как нужно…

А потом дверь в умывальню сорвали с петель, вынуждая меня вскрикнуть и забиться в угол. Да, это были люди Якимова.

— Так-так, Лидия Гавриловна, значит, вы совершенно не цените доброго к вам отношения. А Глеб Викторович что же? Неужто замышляете что-то за моей спиной?

Якимов был не просто зол – взбешен. Хоть и держался холодно, но глаза его метали молнии. А я неожиданно для себя перепугалась за Фустова. Напрасно он привез меня сюда… хотел уберечь, а в итоге сам будет жестоко наказан. А главное, что весь наш план коту под хвост.

Надобно было сделать что-то, хотя бы от Глеба Викторовича отвести подозрения."

"— Что?! – попыталась тогда изумится я. – Неужто станете убеждать, будто Фустов не по вашей воле увез меня на Гороховую?!

Якимов сощурился, кажется, не готовый поверить.