Здесь, по крайней мере, она смогла бы уединяться от возможных передряг и спать более удобно в течение всего плавания.

– Очень хорошо. Расположение спальных мест останется тем же. – Решение было выражено достаточно ясно.

– И я надеюсь, мне больше не придется тереть вам спину… сэр.

Джеймс едва не рассмеялся. Как чопорно говорила эта маленькая женщина сегодня утром и насколько требовательной была. Ему снова стало интересно, что за жизнь она вела до того, как надела спортивные штаны. Джеймс полагал, что после прошедшей ночи он имеет право исключить мысль о том, что она потаскушка.

– Необходимо ли напоминать тебе, Джордж, что ты единственный юнга у меня в услужении. Ты сам себя поставил в такое положение и будешь находиться в нем до тех пор, пока я не скажу тебе что-то иное. Или ты уже забыл, что я для всех здесь капитан?

– И это, должно быть, достаточно трудно.

– Ничуть. Я только объясняю тебе, что ты сам не оставляешь мне ничего иного, как настаивать. Но не думаешь ли ты, что я собираюсь как-то благоприятствовать тебе из-за твоей уступчивости прошлой ночью.

Она пристально следила за ним, но его возбуждение не утихало.

Наконец она вздохнула. Пока он не объяснил ей, что может стать более внимательным с ней, ей не оставалось ничего другого, как быть честной и надеяться, что этот человек не побеспокоит ее до тех пор, пока она сама этого не захочет.

– Очень хорошо. Мы будем продолжать все, как было раньше… То есть до прошедшей ночи. – Отступив, она даже неуверенно улыбнулась ему. – Теперь я буду одеваться более тщательно, как вы понимаете, сэр, а потом идти за завтраком.

Он смотрел, как она поднимала с пола остатки своей одежды, и слушал. Ему пришлось прикусить язык и воздержаться от комментариев по поводу ее скромности после того, как она великолепно маршировала по комнате голяком прошлой ночью.

– Знаешь, тебе не надо возвеличивать меня.

Она взглянула на него.

– Простите. Это вам только кажется. В конце концов, вы в вашем возрасте годитесь мне в отцы. А я всегда отношусь к старшим с достаточным уважением.

Он видел подергивание ее губ, вызов в ее глазах – все говорило о том, что она намеренно пытается оскорбить его. Он не испытывал негодования к ней, но его гордость и самолюбие были достаточно уязвлены.

Странно, но в ее взволнованности не было ничего особенного. Казалось, все началось совершенно случайно, без всякой преднамеренности, почти механически.

Джеймс стиснул зубы. На этот раз его золотистые брови даже не шелохнулись.

– Твоим отцом? Думаю, ты понимаешь, милая девочка, что это невозможно. Я могу иметь семнадцатилетнего сына, но…

– У Вас есть сын? – Она удивилась. – Жена у Вас есть тоже?

Он колебался с ответом – его поразила удрученность в ее взгляде. Возможно, это было разочарование.