– Она меня заинтриговала, – ответил он просто, пожав плечами. – Но я думаю, ты прав. Маленькая буфетчица вполне сойдет. Хотя она провела у тебя на коленях столько же времени, сколько и на моих.

Но перед тем как направиться к поджидавшему их экипажу, он вновь взглянул на пустую темную улицу, убегавшую вниз…

ГЛАВА IV

Джорджина сидела и дрожала на ступеньках, ведущих в чей-то подвал. Здесь было темно, свет с улицы не доходил. Здание тоже было темным и тихим. Тихой была и улица, удаленная от таверны.

Холодно не было. В конце концов, стояло лето, и погода напоминала погоду ее родной Новой Англии. Дрожала она, вероятно, от всего того, что с ней произошло. Слишком уж много неожиданного случилось в таверне, слишком долго она сдерживала гнев, слишком большой страх пережила. Но кто бы подумал, что кирпичная стена будет так выглядеть."

"Она словно наяву видела сейчас его лицо с благородными чертами патриция, тяжелый взгляд, любопытный и ясный, а глаза зеленые, но не темно-зеленые, а бледные, и блестящие, и… Слово, пришедшее на ум, чтобы охарактеризовать его глаза, внушало страх. Такие глаза могли вселить страх в мужчину, оставить в одиночестве женщину. Они смотрели прямо, бесстрашно и жестко. Она опять содрогнулась.

Воображение унесло ее далеко… Его глаза с любопытством смотрели на нее… Нет, не только это. В них было еще что-то, чего она не знала, что-то тревожащее. Но что?

Да какое все это имеет значение?! Зачем она анализирует его внешность? Она никогда больше не увидит его и благодарит за это Бога. Она перестанет думать и вспоминать о нем, как только пальцы на ногах перестанут болеть, напоминая тот последний пинок, которым она наградила его.

Интересно, Джеймс – это его последнее или первое имя? А, все равно. А какие широкие у него плечи! На самом деле кирпичная стена, но какие привлекательные кирпичи! Привлекательные? Она захихикала. Да, на самом деле красивые кирпичи, очень красивые. Нет, нет, о чем это она думает? Он просто настоящая горилла с правильными чертами лица, не более. К тому же англичанин, значительно старше ее, один из тех аристократов, которых она ненавидела, вероятно, из богатых, привыкших покупать все, что им вздумается, и с безрассудной смелостью поступавших так, как им нравится. Такому человеку не нужны правила. Разве он не оскорбил ее? Плут, мерзавец…

– Джорджи?

До нее донесся шепот, не слишком близко. Она не стала шептать, а позвала:

– Сюда, Мак.

Через несколько мгновений до нее донеслись шаги Мака, потом на верхних ступенях показалась его тень.

– Девочка, выходи. Улица пуста.

– Я знаю, – проворчала Джорджина, поднимаясь по ступеням. – Где ты так долго шатался? Они задержали тебя?

– Нет, я ждал неподалеку от таверны и следил, пустятся ли они за тобой в погоню или нет.