– Дверь! – Ватрушев взялся за один конец койки. – А ну-ка помогите мне забаррикадировать дверь.

Вдвоем с Валентином Казарновым, высоким и сутулым саратовским парнем, взятым боевиками в плен близ Тандо, они, стараясь не шуметь, подтащили кровать к входной двери. Еще два человека несли следующую.

– Гранатами закидают, – Николай с сожалением посмотрел на окна. Их было четыре в этом продолговатом помещении, в отличие от казарм, они находились на высоте человеческого роста. – Пацаны, встаем под окна. Полетит граната – хватай и бросай обратно. По времени успеваем.

Ватрушев в недоумении посмотрел на генерала: в его лице не было ни радости, ни лихорадочной суетливости, охватившей других заложников.

– Товарищ генерал...

Зубахин тяжело поднял обескровленное лицо и обреченным голосом обронил:

– Отстаньте от меня...

И снова уставился в пол, который содрогнулся от очередного взрыва.

– Ё... – выругался Казарнов, – чего ж мы не смотрим-то?

Одни привставая на цыпочки, другие стоя на табуретах осторожно вглядывались в пыльные стекла. Весь горизонт на западе скрывала дымовая завеса. Да еще прибавилось с юго-западной стороны.

– Штаб рванули, – возбужденно выговорил быстро пришедший в норму Андрей. – Вон-вон! – неосторожно выкрикнул он, показывая пальцем. – Я вижу их. Ну точно, наша десантура.

Те, кого он увидел, несли в рюкзаках НД, чтобы снести этот склад и выйти к следующему, ставшему для боевиков стратегически важным объектом. Это была группа лейтенанта Найденова.

К встрече диверсантов готовились шестеро арабов, рассредоточившиеся по двум сторонам здания и занявшие выгодные для ведения прицельного огня позиции. Наемники были вооружены 5,45-миллиметровыми «АКС74у», оружием с энергетически мощным патроном, большим разбросом и нагреванием, однако вполне пригодным для ближнего боя.

Пленники совсем забыли про своих охранников, про гранаты, которые могут полететь в окно, мысленно они словно подгоняли десантников, приближая момент своего освобождения. Но никто не решался дать знать о себе – выбить окно или просто закричать. Боялись, что тогда арабы уж точно угостят «лимонками».

И они ждали освобождения.

И генерал Зубахин ждал. Наконец-то он увидит людей, которые по его вине изощренно были втянуты в его же грязные дела; которые все же решились провести диверсионный акт, руководствуясь неизвестно чем. Наконец-то пленники узнают, кому подавали воду и уважительно называли отцом.

Что дальше? «Суди, народ»?"

"Генерал плохо разбирался в людях. Единственное наказание, которое грозило ему от пленных пацанов, – это двадцать три плевка в его морду.

* * *Давлатов прикинул, сколько в его распоряжении боевиков, получилось около сорока.