Командир поднял руку высоко над головой и, подержав ладонь открытой, сжал пальцы в кулак: это был сигнал к бою.

Из двенадцати точек по боевикам ударили автоматы. Фланговые снимали тех, кто забрался на кручу, остальные клали только что приготовившихся к подъему, но не готовых защищаться боевиков.

Главное – внезапность, с поправкой на местность, учет погодных и прочих условий; умение распределиться рационально, умно; просчитать действия противника и в этом идти на шаг впереди него. И прочие «мелочи», которые диверсант берет на вооружение и использует их с максимальной эффективностью.

Вслед за длинными очередями пошли короткие, более прицельные. Разведчики, подныривая под поваленные стволы деревьев, обходя валуны, неумолимо сужали полукруг.

Скутер выдвинулся вперед и залег под скалой, чтобы швырнуть гранату и укрыться от осколков.

– Пригнись!

Взрыв. И массированный огонь в район взрыва.

– Пригнись!

– Пригнись!

Осколки гранат доставали боевиков в любой расселине.

Став командиром расчета, Скумбатов не изменил своей манере вступать в открытый бой первым. Если Скутер в отряде был вроде ищейки, то Один-Ноль походил на борзую.

Он брал с места и давил противника своей смелостью. Особенно сейчас, когда погибнуть в бою было бы лучшим исходом. Но...

«Хрен вам! – отпускал Один-Ноль по бандитам автоматные очереди. – Не дождетесь!»

Не пригибаясь, он в полный рост пошел на прямой контакт, почти в упор расстреливая боевиков.

Следом, едва успевая за командиром, в самой гуще оказался Пантера.

Рукопашная. Совсем необязательная. Но бойцы отыгрывались. Брали и не свое, и не чужое, они играли со смертью, отступая от всех правил и, как назло – ВСЕМ назло, – выигрывали.

Автомат за спину, нож в руку – и вперед.

Юркий Пантера легко ушел от удара чеченским кинжалом и послал бандиту одну из своих лучших улыбок. Обманное движение корпусом, сильный удар ногой в коротком прыжке, и нож Пантеры бьет противника под подбородок. В трех метрах еще один боевик готов помериться силой с русским десантником. Пантера подкинул нож, поймал его за лезвие, коротко замахнулся и метнул в противника. Теперь в руке убийственный мачете, поистине – топор мясника.

В глазах лихорадка, на губах улыбка, а в горле тугой ком.

Попали ребята. Если бы боевиков была сотня, последних разведчики добивали бы со слезами на глазах, как крокодилы.

Хруст врезавшегося в шейный позвонок ножа, и последний бандит падает к ногам Пантеры.

Все. Можно плакать, можно смеяться. Можно отмыть лица и руки, поливая друг другу из фляжки. Или, как в кино, оставить все как есть и припереться в расположение роты перепачканными кровью вампирами. Все равно.

* * *– База, Один-Двенадцать на связи.