С той самой ночи я не видела ее, хоть и знала, что она в доме.

— Прости меня, Мари, — останавливается уже на выходе из моей комнаты.

Но, видимо, передумала. И мнется теперь, теребя платок в руке.

— Прости. Я не хотела, чтоб так вышло. Я не думала. Я даже представить не могла, что он способен… Способен так любить! Он ведь. Он ведь не отходил от твоей постели. За руку держал. Сам! Сам тебя мыл и массаж делал. И постарел тогда. Как целую жизнь прожил. Стариком стал. Только глаза одни и остались. А в них ты. И боль такая дикая. У меня самой чуть сердце не разрывалось, когда его таким видела. Никогда не думала, что Бадрид… Он же из стали весь. И сердце у него железное. Непробиваемое. Никогда не думала, что он способен. Вот так. Вот настолько…

— Если вы боитесь за свое место, Ирма, то не надо. Это не я решаю. И просить Бадрида вас выгнать я не стану. Но по-хорошему. Лучше бы нам особенно не пересекаться.

— За место? Нет, Мари. Я не за место. Хозяин был в свое время очень щедр. У меня есть дом и деньги. Я могла бы давно жить далеко отсюда. Но тогда… Я словно дочь свою в тебе увидела. Такую же глупую. Такую же наивную. Может, если бы я раньше вмешалась… Вправила бы ей мозги, увезла бы отсюда… То всего бы этого и не случилось! Мне было жаль тебя, Мари. А его… Его я знаю с детсва. Бадрид не был способен на любовь. На чувства. Ну, или мне так казалось.

— Вы ненавидите его?

Вскидываю глаза.

А что если это Ирма? С кем-то договорилась и передает информацию?

— Нет, Мари. Иначе никогда не осталась бы здесь. И тебе. И тебе я по-хорошему помочь хотела. Помочь выветрить мечты из головы. Мечты, которые никогда не сбудутся. Я не стала бы мстить и гадить из-за спины, если ты об этом. Ушла бы. Да только куда мне идти? Закрыться в четырех стенах и выть от одиночества? Вся жизнь здесь, в этом доме прошла. Еще родителям Бадрида служила. И его вырастила. Муж здесь погиб. И здесь…

Ее глаза наполняются слезами, а руки начинают теребить платок еще сильнее.

— Здесь я когда-то была счастлива. В этом саду свадьбу мою играли. И дочь сделала первые шаги. Здесь моя жизнь, и кроме этого, другого дома у меня нет.

— Но… После всего…

— Я никогда не винила Бадрида. Это дочь. Дурочка. Напридумывала себе невозможное. Он не был виноват. Не был. Не скрою, поначалу я ему смерти желала. Дико желала. Видеть не могла. А после прошло. Ведь и его первые шаги на моих руках были. Прошло. Дочь мне в руках крепче нужно было держать. Только мужской руки не было. А я сама не смогла. Не удержала…

— Хорошо, Ирма. Я не держу на вас зла.

Мне жаль ее. Жаль, несмотря ни на что. Наверное, она и правда хотела, как лучше, а не вонзить нож в спину.

А еще я счастлива.