В груди заскребло:

— Альба… Ты что, успела поссориться с ней?

Та поджала губы:

— Да что вы, сеньора! Разве ж это ссора? Только зыркает так, будто я у нее украла что.

— Но, ты же, не украла?

Альба наспех сделала жест, отгоняющий беду:

— Господь с вами, сеньора! Я же не воровка какая! И служу не кому-нибудь — а господской невесте.

— Что ж, — Джулия пожала плечами, — это их дела. Мы и не суемся, раз нас не касается.

Альба замолкла и опустила голову. Джулия посмотрела на нее:

— Ну, сыскала Дженарро? Почему не пришел? Сказал, когда придет?

Та охотно кивнула:

— Искала, сеньора.

Весь дом обошла. Но нет его нигде. Слуги говорят, может, уехал куда. Никто не знает, когда будет.

Джулия даже хмыкнула. Она и не ждала от Альбы другого ответа. Но ловить на лжи не стала. Лишь кивнула:

— Ладно, это подождет. Вот что… Альба, раздобудь мне бумаги, перьев и чернил. И побыстрее. И спроси лучше сразу у управителя.

Служанка с готовностью кивнула:"

"— Хорошо, сеньора. А если пристанет, для чего да зачем?

Джулия повела бровью:

— Управитель? А разве это его дело?

Альба пожала плечами:

— Не его. А ну, как докладывать пойдет, да что испрашивать.

Сами же видите: все в этом доме вверх дном. Я смотрю, без позволения этой мегеры и не делается ничего. А ну, как сама с вопросами пристанет? Что сказать-то ей?

Джулия задумалась. О письмах и речи быть не может. Тираниха не должна заподозрить, что Джулия может кому-то писать. Но тогда к чему бумага и чернила? И не клянчить же у самого Фацио Соврано! Она подняла голову:

— При случае скажешь, что стихи слагать буду. Мол, с малолетства у меня такая блажь. А запрется — так скажи, что сеньор разрешил. В том и была моя тайная просьба.

Так и скажешь. Не поверит — пусть сама у сына спросит.

Альба какое-то время стояла, нахмурившись. Наконец, кивнула и поспешила выйти.

Вернулась на удивление скоро. Принесла обвязанные веревкой скрученные листы, связку перьев и серебряную чернильницу с рожком. С расспросами не лезла, лишь с интересом поглядывала. Но по всему было видно, что сгорает от любопытства. Альба все же не выдержала:

— Вы к сеньоре Марене писать решились?

Джулия кивнула. Отрицать было глупо — она сама затевала при Альбе этот разговор, теперь не отопрешься.

Хотя она предпочла бы, чтобы служанка ничего не знала.

— А как же отправить?

— Сеньор Соврано обещался помочь. Неси конторку.

Альба лишь многозначительно повела бровями. Больше не приставала с вопросами. Отыскала конторку, установила у окна и занялась своими делами.

Джулия долго сидела перед пустым листом. Смотрела в раскрытое окно, на то, как над бухтой Щедрых даров садится солнце. Бесконечно очиняла перья, не понимая, как подступиться к письму, которое непременно прочтет человек, которому оно не предназначено.