Могли и свечи разжечь, и комнату протопить. Все какая-никакая забота. А то швырнули, как слепых котят в яму, а дальше — как знаете. Чтобы сеньора Паола когда так гостей привечала! Да никогда в жизни! Вся на изнанку вывернется и челядь изведет, лишь бы все честь по чести, как положено в благородном доме.

Джулия опустила голову, нервно оправила юбку:

— Не надо, Альба. Ведь ты сама все видела и все слышала. Ведь видела?

Альба кивнула:

— С этим стояли. А этот — будто для того и был приставлен, чтобы схватить, если я надумаю свою сеньору защищать. И, ведь, схватил, паразит! И держал! Вот! — она вытянула сжатую в кулак руку, покрутила, что-то демонстрируя; но на руке не было ни следа. — Думала, оторвет. Так бы и врезала по роже, чтобы в другой раз неповадно было, ну так вспомнила, что третьего дня обещание вам дала. И стерпела.

Джулия схватила ее за руку:

— Альба, пообещай мне еще раз. Всем святым заклинаю! Не задираться ни с кем в этом проклятом доме. Слышишь? Не только с Дженарро. Ни с кем до последней прачки. И не приведи тебя Господь сцепиться с кем-то из прислуги этой сеньоры Соврано!

Та поджала губы:

— Ну, если те все характером в свою госпожу, то и сцепиться не грех!

— Альба! Будто не понимаешь! Что случись — ведь эта стерва тебя, не задумываясь, вышвырнет! И я останусь здесь одна, слышишь?! Совсем одна с ними со всеми! А одна я здесь умру!

Та поникла, порывисто обняла:

— Не умрете, сеньора. Я ни за что не позволю. Мы еще им всем покажем!

— Альба!

— Ладно, — она сдалась, — мы покажем, но тихонечко, так, что они не узнают.

Обе неожиданно рассмеялись, но тут же вздрогнули, когда с конским топотом от дверей пронесся Лапушка и скрылся за ступеньками кровати. Створки тут же распахнулись и показались двое слуг с исходящими паром ведрами горячей воды в сопровождении дородной бабищи с глубоким подносом. Кухарка. Их почему-то всегда отличаешь по мясистым красным рукам и налитым щекам. Джулия никогда в жизни не видела тощую и бледную кухарку. Все до одной — кровь с молоком!

Слуги проперли огромные ведра к лохани, поставили и поклонились. Один из них пробасил:

— Горячая вода для сеньоры.

Альба оскалилась, как только могла, демонстрируя разом все крепкие зубы:

— Сеньора благодарит вас. Можете идти.

Те поспешили скрыться в дверях, а кухарка ввалила свой поднос прямо на кровать и выловила оттуда глиняную миску, накрытую тряпицей:"

"— Ужин для сеньоры. И вот, — она протянула Альбе миску, но смотрела так, будто горничная была способна укусить ее, — сказывают, сырой курятины хотите.

Альба вновь угрожающе-радушно оскалилась:

— Очень хотим. — Она забрала миску: — Сеньора благодарит вас. Вы можете идти.

Кухарка поклонилась:

— Если что будет угодно, пришлите человека на кухню.