Хотелось дотронуться и удостовериться, что глаза попросту обманывают, почувствовать под пальцами совершенно плоскую стену."

"Джулия подняла голову и словно выглянула в открытое окно, чувствуя холодные порывы ветра. На картине было изображено множество нарядных фигур на фоне осеннего пейзажа. Тонкие ровные стволы сосен тянулись в ясное лазурное небо, щетинясь на концах густо-зелеными аккуратными щеточками хвои. Рядом золотились плодовые деревья. На утесе у горизонта виднелись «свечи» кипарисов, за которыми бликовала водная гладь, и стоящие на рейде суда с убранными парусами. Редкие опавшие листья рассыпались под ногами стоящих на все еще зеленой траве людей. Мужчины и женщины в богатых одеждах. Картинные позы, приветливые лица. Одна из улыбающихся дам, склонившая золотоволосую голову, неуловимо напоминала в неверном свете свечей Марену.

Сестра будто чудилась кругом. Наверное, потому, что ее отчаянно не хватало. Она привиделась в этой стервозной сеньоре Соврано, теперь здесь, на картине. И сердце сковало тревогой, точно в него забиралась морозная стужа. Как писать сестре из этой тюрьмы? Что писать? Ведь если эта сеньора Соврано и даст разрешение на переписку, то наверняка захочет читать каждое письмо. И отправленное, и присланное. Если она станет рыться в вещах, то что говорить о письмах!

Альба проследила взгляд Джулии:

— Похожа? Да, ведь, сеньора? Жуть, как похожа!

Джулия опустила голову:

— Здесь просто мало света. Все признанные красавицы похожи.

В глазах Альбы отражалось суеверное недоверие. Она лишь подняла свечу еще выше, пытаясь рассмотреть разницу:

— По мне — так вылитая!

Сама не понимая, почему, Джулия одернула руку служанки:

— Не выдумывай. Художник всегда рисует идеал. Господу было угодно сотворить сестру таким идеалом. Так чего удивительного, что каждый живописец его ищет в своем воображении и находит облик сестры?

— До такого сходства?

— Днем сама увидишь, что нет никакого сходства. Это все свечи и твоя фантазия.

Альба помолчала, с сомнением таращась на стену, наконец, повернулась, нахмурившись:

— Как вы думаете, сеньора, это праздник? На картине?

Джулия лишь пожала плечами:

— Почему ты спрашиваешь?

Альба повторила жест:

— Не знаю… Не по себе мне от нее. Вроде, люди радуются чему-то, а на душе будто кошки скребут. Будто кто ставни не закрыл, и с улицы сквозит. Хоть режьте меня!

Джулия поежилась, потерла предплечья, чувствуя то же самое:

— Не выдумывай, Альба. Что-то воображение у тебя совсем от усталости разыгралось. Сквозит, потому что наверняка где-то щели. Или впрямь ставни неплотно прикрыты. Думаю, ночи здесь все равно прохладные, хоть и юг. Растопи, лучше, камин, мне тоже зябко.

Альба кивнула:

— И то правда, сеньора. Ведь знали, что едем.