Обещанный свет соблазнил тьму. Сиджизмондо обрел подобие родовой магии, власть и несметные богатства, но лишь с условием, что не солгал.

Он получил Изотту. Но в первую брачную ночь оказалось, что девица не так уж благочестива. К тому же, имеет существенные телесные изъяны, которые умело скрывала. Сиджизмондо был обманут. Он возненавидел собственную жену, которая оказалась не такой совершенной, как он воображал. И тогда темная сила решила отобрать щедрые дары, ведь Сиджизмондо солгал. Но тот не захотел расставаться с властью и богатством, отказался наотрез, предложив забрать без остатка все лучшее, что та найдет в его жене — ведь он тоже обманулся, и виной всему лишь коварная недостойная Изотта. Формально договор был выполнен, но темная сила сочла себя обманутой. И теперь потомки Сиджизмондо уже много веков пытаются закрыть этот долг, чтобы, наконец, освободиться.

Фацио замолчал, опустил голову. Джулия сглотнула, впечатленная этой историей:

— Ты должен меня возненавидеть, потому что Сиджизмондо возненавидел Изотту? Только поэтому?

Он какое-то время молчал, будто собирался с силами. Наконец, устало кивнул:

— Если ты не окажешься тем самым… светом… Мы обречены повторять его путь: от страсти до ненависти. Во избежание соблазнов невесты владетелей Альфи переступали порог этого дома лишь женами. У нас же все пошло не так… Не так с самого первого взгляда. Поначалу твое присутствие доставляло мне изрядные мучения.

Джулия даже вздрогнула:

— А теперь?

Фацио подался вперед и привлек ее к себе, обхватил руками:

— Теперь оно мне необходимо, как воздух. Это проклятие вернуло меня к жизни. Я тянулся за тобой, истекая кровью. Только за тобой, как за светом. — Он покачал головой: — Окажись на твоем месте кто-то другой, я бы погиб.

Джулия положила ладонь ему на грудь:

— Значит, это не проклятье… Раз оно спасает — разве это проклятье?

Он не ответил. Джулия старалась заглянуть в его лицо:

— Как это вышло? Ведь владетель Альфи неуязвим ни для болезни, ни для клинка.

Фацио вновь тяжело вздохнул:

— Это почти ложь. Точнее, когда-то так и было, но Темный дар неумолимо слабеет. Остается лишь проклятие. Если бы это было правдой, разве я стал бы тратить время на многочасовые тренировки с Дженарро?

— А как же слухи?

Фацио даже усмехнулся:

— Слухи — на то и слухи. Порой они полезны.

— Значит, твоя матушка лгала? Или… заблуждалась?

Фацио неожиданно напрягся:

— Правда известна только Дженарро. Мать в это не посвящали. Я бы предпочел, чтобы она заблуждалась. Иначе… — Он помедлил, но, все же, продолжил: — После смерти отца эта сила обезумела. Она рвется наружу, чего никогда не было, и я не могу понять, почему. Она пытается проникнуть в дом, расползается. В последний раз мне едва удалось остановить ее.